Кто-то может посчитать, что подобный акцент Кирилла на том, как Логос дает себя своему человечеству, ведет к разъединяющей христологии. На самом же деле происходит совершенно противоположное. Если бы человечество Христа понималось как независимый субъект, тогда человечество Логоса было бы сыном по благодати, а не по природе. В таком случае от нашего союза со Христом в его человечестве не было бы никакой пользы, потому что, согласно Кириллу, только природный Сын может даровать нам сыновство с Богом. Он сможет даровать нам разделяемый с Отцом οἰκειότης только в том случае, если Христос будет единым личностным субъектом, а этот субъект – воплощенным Логосом.

Итак, в высшей степени объединяющая христология Кирилла напрямую связана с его пониманием благодати, и мы бы даже могли сказать, что его христология, в сущности, является тем главным средством, с помощью которого он пишет о самой благодати. По желанию можно было бы добавить бесчисленное количество примеров из ранних творений Кирилла, в которых он подчеркивает единство Христовой личности, и мы уже наблюдали эту мысль в рассмотренных мною примерах, когда рассуждали о различии между Христовым сыновством и нашим. Теперь же я перейду от христологии собственной, которая была типична для раннего периода Кирилловой мысли, к его поздним творениям, чтобы показать, как его зрелое учение о Христе согласуется с концепцией благодати, которую он до этого развил.