С момента своего появления и до сих пор Томос Льва не перестает быть предметом бурных споров368. На Халкидонском соборе велись жгучие дискуссии о том, не подразумевалось ли под тремя утверждениями из параграфов 3 и 4 несторианское учение369. Однако нам следует заметить, что в начале и в концеТомосаЛев утверждает, что Мария родила Бога-Логоса; в этом свете и нужно понимать его утверждения о двух природах во Христе. Обсуждая утверждения Никейскогосимвола верыо Сыне, он пишет:

Он же – вечного Отца Единородный, извечно (sempiternus) рожденный от Святого Духа и Марии Девы. Это временное рождение ничего не убавило и не прибавило к этому Божественному и вечному рождению, но было устроено всецело для восстановления заблудшего человека, чтобы он [Христос] и смерть победил, и дьявола,имеющего державу смерти, сокрушил силою своей (Евр. 2:14) (Ер.28.2 [2.2.1.25]).

Заметим, что рожденный от Марии Сын является Единородным вечного Отца.Sempiternusможно понимать либо в качестве управляющего слова, обозначающего, что вечный Единородный Сын был рожден, либо в качестве прилагательного предиката к слову «рожденный» в том значении, что Единородный Сын был рожден вечным. В любом случае Лев недвусмысленно заявляет, что именно Логос был рожден от Марии и что его Божество не уменьшилось после этого рождения. Кроме того, Лев указывает, что целью рождения Логоса было восстановить людей, разрушить смерть и силу дьявола. И снова-таки, под спудом такого исповедания о том, что Логос был дважды рожден, кроются сотериологические мотивы.

В конце своегоТомосаЛев обсуждает принципcommunicatio idiomatum, в соответствии с которым мы вправе сказать, что Сын человеческий нисшел с Небес, а Сын Божий – принял на себя плоть от Марии. Он объясняет это так: «О Сыне Божьем говорится, что Он был распят и погребен; претерпел же он это не в своем Божестве, по которому Единородный совечен и единосущен Отцу, а в своей немощной человеческой природе. Потому-то мы и исповедуем в символе, что Единородный Сын Божий был распят и погребен» (Ер.28.5 [2.2.1.29]). Здесь мы наблюдаем такой же подход к Христовой смерти, как и у Лепория с Кириллом. Бог-Сын, Логос, был собственным образом рожден, распят и погребен, хотя все это произошло не в самом Божестве, а по его человеческой природе. Несмотря на то, что Лев приписывает автономию человеческой природе Христа более, чем того желали бы последователи Кирилла, он все же дает ясно понять, что все человеческие события в жизни Христа относятся к одному и тому же субъекту – Богу-Логосу. Для Льва, как и для Целестина, Кассиана и Лепория/Августина, главный смысл христологического заявления в том, что именно второе лицо Троицы является личностным субъектом во Христе.