В разд. 3.5.2 мы наблюдали, что, вслед за Афанасием, Кирилл использует ἴδιος для описания близкой связи, подразумевающей, что субъект представляет собой целостную сущность. Мы также видели, что Кирилл использует это слово конкретно в применении к отношениям между лицами Троицы (разделяющими единую сущность), между Логосом и его человечеством и между Логосом и евхаристическим хлебом. В своих полемических творениях Кирилл употребляет ἴδιος еще чаще прежнего226, чтобы подчеркнуть, что Христова плоть принадлежит собственно Логосу; ведь только через нее он может нас спасти227. Впрочем, примечательнее всего не то, как часто слово ἴδιος встречается в поздних творениях Кирилла, а то, как именно оно там используется. Это слово передает не только смысл неразлучного союза между Логосом и его плотью. Скорее, Кирилл употребляет его, чтобы указать на личностное присутствие Логоса в тех человеческих условиях, от которых Несторий очень сильно старается его оградить. Я приведу четыре примера, в которых это просматривается.

В своем втором послании к Несторию Кирилл отвергает ту мысль, что сначала был рожден человек, а впоследствии на него сошел Логос, и вместо этого утверждает, что Логос «соединился с плотью в ее [Марииной] утробе, почему и сказано, что он подвергся рождению по плоти, дабы усвоить рождение своей собственной плоти (ἰδίας σαρκὸς)» (Ер.4 [1.1.1.27]). Здесь Кирилл дает четко понять, что сам Логос подвергается рождению от Марии, хотя очевидно, что это рождение относится не к происхождению его Божественной сущности, а к появлению его плоти. Комментируя отрывок изДеян. 20:28, Кирилл пишет так:

Слышишь ли, как вразумительно гласит апостол о Божестве распятого? Ибо он говорит, что мы должныпастиЦерковьГоспода и Бога, которую Он приобрел Себе Кровью Своею(τοῦ αἵματος τοῦ ιδίου), не потому что он страдал по своей Божественной природе, а потому что страдания его плоти приписываются ему на том основании, что его плоть принадлежит никому иному, как собственно Логосу (αύτοϋ τοῦ λόγου ἰδιαν). Поэтому, если сказано, что сия кровь есть Божья кровь, тогда он определенно был Богом, облеченным во плоть (Theot. Nol. Confit.22 [1.1.7.29]).

Библейская фраза τοῦ αἵματος τοῦ ἰδίου несколько двусмысленна: она может означать «кровь его собственного Мессии», либо «его собственную кровь». Кирилл без колебаний истолковывает данную фразу в применении к Божьей собственной крови, пролитой Логосом ради нас на кресте. Похожим образом, разъясняя значение двенадцатой анафемы, Кирилл утверждает, что несмотря на бесстрастность Логоса, он, тем не менее, пострадал в своей плоти: «Невзирая на то, что по своей сущности Слово Бога-Отца столь бесстрастно, оно соделало смертную плоть своей собственной (ἴδίαν ἐποιήσατο), дабы посредством того, чему свойственно (accustomed) страдать, усвоить страдания за нас и ради нас и, как следствие, освободить всех нас от смертности и тления через акт Божественного оживотворения своего собственного тела (τὸ ἴδιον σῶμα), соделав себя начатком умерших и первенцем из мертвых [1Кор. 15:20;Кол. 1:18]» (Expl. 12 Сар. 31 [1.1.5.25]). Как показывают эти два отрывка, Кирилл подчеркивает, что ради нас Логос подвергся подлинным страданиям. Поскольку плоть принадлежала собственно Логосу, то и страдания плоти были личными страданиями Логоса. Наконец, вQuod Vnus Christ.Кирилл утверждает, что Христос соделывает нас Божьими сыновьями, даруя нам своего собственного Отца. В продолжение он говорит:

Как же этому случиться, если только он сам не станет плотью, то есть человеком, соделав человеческое тело своим собственным (ἴδιον) посредством нерасторжимого союза, дабы тело мыслилось не чьим-то, а его [личным. –Прим. пер.]? Ибо тогда он ниспошлет нам благодать сыновства, и раз в нем произошло рождение человеческой природы, то и мы будем рождены от Духа (Quod Vnus Christ.[336]).

Здесь Кирилл соединяет две мысли вместе: во-первых, Логос соделывает плоть своей собственной и, во-вторых, человечество получает благодать сыновства. Мы не смогли бы называть Бога «Отцом» и разделять его Божественное общение с Сыном, если бы Сын не соделал свою плоть, собственной ему.

Во всех данных четырех отрывках Кирилл утверждает, что Логос личным образом присутствует даже в самых по-человечески низких ситуациях. Бог-Логос родился беззащитным чадом; Бог-Логос пролил свою кровь и ради нас умер; через собственное человечество Логоса мы становимся сыновьями Бога. Эти смелые заявления не означают, что Кирилл отошел от своего убеждения в том, что Логос – бесстрастен; он подчеркивает, что Логос страждет по своей плоти, а не по собственной природе. Впрочем, его понимание благодати, как Божьего самодарования, вынуждает его утверждать, что Логос личным образом опустился на самое дно человеческого опыта. Фактически как раз на этом самом дне мы и нуждались в Божьем присутствии больше всего, и если бы Бог не встретил нас там, то, как понимает Кирилл, у нас бы не оказалось ни единой надежды на благодать, усыновление или спасение. Глядя на то, как Кирилл употребялет ἴδιος в этих и других похожих местах, мы можем судить о том, как здесь сказывается его представление о единстве Христа. Раз единый субъект Христа – это сам Логос, а человечество Христа – это собственная плоть Логоса, то он может, да и в действительности участвует во всех аспектах человеческого опыта, кроме личного греха.

Обсуждая представление Кирилла о Христовом уничижении вФил 2, Торрэнс пишет:

В основе всего Кирилл подчеркивал тот факт, что, будучи Богом, Сын, или Логос, смирил себя, чтобы оказаться, как и мы, в состоянии стесненности и скудости по образу конечных тварей, чтобы влачить жалкое и постыдное существование и тем самым взять на себя наше лишение достоинства, нашу никчемность или пустоту и заполнить ее своим собственным достоинством и полнотой в Боге228.

Безусловно, то, что Торрэнс называет полнотою229Бога, я называю благодатью. Бог способен предложить нам себя через Христа лишь в том случае, если Христос определенно и полностью – Бог. Он способен встретить нас там, где мы находимся, и наполнить нас своим присутствием, благодатью и собою только в том случае, если Бог-Логос опустился на самое дно человеческого опыта. По мнению Кирилла, Христос, каким его понимали Феодор и Несторий, способен лишь на то, чтобы указать путь к Богу, но раз он сам – не Бог, а всего лишь «облагодатствованный» человек, то он не способен явить людям Бога. Кириллово понимание благодати требует, чтобы Божье присутствие в нашем мире носило личностный и прямой характер, а для этого, в свою очередь, необходимо, чтобы личностным субъектом Христа был сам Бог, Логос. Именно эту мысль Кирилл и повторяет с поражающей частотой, утверждая, что плоть принадлежит собственно Богу-Логосу (ἰδία σάρξ τοῦ θ6θϋ λόγου).