Если вы станете искать отражения, вы почувствуете в своих глазах внезапную перемену или усилие, посредством которого глаза приспособляются к воспринятию лучей, упавших с облаков, а потом, после, передавшихся в свою очередь глазу, после того как они ударились о воду. Фокус, применяемый вами, есть фокус подходящий для далеких расстояний, и следовательно, вы будете чувствовать, что смотрите далеко под водой, причем листья водяной чечевицы хотя и лежат на воде, на том самом месте, куда вы смотрите так напряженно, чувствуются, однако, в виде какого-то туманного, неопределенного предмета; он производит некоторое замешательство в образах, видимых вами там, внизу; вы никак не определите, что это – листья, и даже цвета их не узнаете и не заметите. Влияние их до такой степени незначительно, что если вы о них не думаете, вы даже не почувствуете, что что-то мешает вашим глазам. Если же, с другой стороны, вы решите смотреть на листья водяной чечевицы, то вы заметите немедленную перемену в напряжении глаз, посредством которой они приспособляются к воспринятию близких лучей, лучей, только что пришедших с поверхности пруда. Вы тогда увидите яркую зелень листьев совершенно ясно, но, видя листья, вы уж не увидите отражения, хотя вы и смотрите на ту же самую воду, на которой они плавают. Вашим глазам ничего уж не представится, кроме неясного блеска и таяния светлых и темных оттенков, лишенных формы и значения, которые были бы доступны исследованию или которых цель и сущность можно было бы определить. Чтобы погрузиться опять, вы должны снова оторваться от листьев.

Отсюда видно, что, глядя на ясные отражения сравнительно отдаленных предметов в близкой воде, мы никоим образом не можем видеть поверхности, и наоборот;