Здесь есть возможность соединить все эти эффекты, изобразив наклонный берег, осененный густым лесом. А что дал нам Пуссен? Мы видим массу гладких, темных, лакированных полос без всякого промежутка, без различия окраски, без всяких следов структуры, свойственной листьям в их нижней части, или, вернее, в той части, которая должна изображать нижнюю, но, кроме того, мы видим на равных промежутках кругловатые группы зеленых мазков, совершенно одинаковых по размеру и форме, на равных расстояниях один от другого, и все эти группы содержат совершенно одинаковое число мазков, так что вы не можете отличить одну от другой. Всех их тридцать восемь или тридцать девять, и они расположены друг на друге подобно рыбьей чешуе; тень сделана более тщательно, она становится все мрачнее и мрачнее, отходя от каждого из них, пока не дойдет до края соседнего, у которого она переходит в круговую линию, и тогда уже начинает отклоняться, пока не окажется зарисованным все полотно, а зарисовано оно с таким же знанием дела и чувством изящного, с каким маляр отделывает под мрамор стену дома или плотник декоративную модель. Что найдем мы здесь такого, что оправдывало бы наше пристрастие в пользу старинных художников, какое сходство с настоящими деревьями? Такой рисунок может исполнить самый неопытный ученик; точно такое изображение деревьев мы видим в произведениях самых плохих наших художников, которые изображают тени в виде черных обрубков и прилагают все старания, чтобы сделать их похожими на хорошо отполированную кухонную решетку.

Сравним с этим произведением работы наших сравнительно менее выдающихся живописцев, пишущих деревья.