Здесь свет у него светит действительно издалека, солнце находится почти в центре картины, и рельефность, с которой резко выделяются из него предметы, находит здесь больше оправдания, чем в картине Пуссена. Но этот темный рельеф во всей его силе применен только к ближайшей группе листьев, свешивающихся на переднем плане на левой стороне, и между этими и более отдаленными членами той же группы, хотя их отделяют только три-четыре ярда, видны отчетливо воздушная перспектива, промежуточная мгла и свет; между тем большое дерево в центре хотя и очень темно, так как оно очень близко по сравнению с целым расстоянием, тем не менее гораздо слабее в отношении интенсивности тени по сравнению с упомянутой ближайшей группой листьев и бледно но сравнению с передним планом вообще. Правда, вследствие этого названное дерево не имеет тени такой густоты по сравнению с небом, какую оно имело бы в природе, но оно имеет ее ровно настолько, насколько возможно ее иметь, чтобы быть в одинаковом отношении к близким предметам. И для мыслящего читателя несомненно, что какие бы фокусы или обманчивые иллюзии ни достигались противоположным способом передачи, это единственно научная или по существу правильная система, и то, что она теряет в тоне, она выигрывает в воздушной перспективе.

Сравните далее с упомянутыми картинами последнюю виньетку в поэмах Роджерса «Datur Нога Quieti», где все, даже самые темные части деревьев, бледны и полны переходов.