по художественному чувству и группировке многих из его картин можно подумать, что это – произведения человека зрелого возраста, а с другой стороны, они напоминают работу десятилетнего мальчика; его рисунок, рассматриваемый без красок и тонов, обнаруживает фальшь и незнание природы. Ландшафт Пуссена, изображающей бурю (рядом сДидоной и Энеемв Национальной галерее), представляет, между прочим, дерево, и я думаю, что, внимательно присмотревшись к нему, читатель избавит меня от труда указывать ошибки старинных художников. Я не нападаю собственно на выбор красок в масляной живописи: тоны и оттенки, а также некоторые подробности в исполнении отличаются замечательным искусством, но дерево на переднем плане представляет собой такое нарушение правды, какое только способна совершить человеческая рука или задумать человеческая голова. На этом дереве нет ни коры, ни шероховатостей, ни вообще характерных признаков древесного ствола; ветви его не вырастают одна из другой, а словно вколочены одна в другую; они разветвляются, не уменьшаясь в объеме, – уменьшаются в объеме без предварительного разветвления, не заканчиваются сложными кучами отростков, а листья как будто привязаны к ним, как метла к палке у голландских художников; и наконец – это главное – они, очевидно, состоят не из древесины, а из какого-то мягкого, эластичного вещества, которое ветер гнет как ему угодно, так как мы не замечаем ни малейших признаков угла.На самом же деле сильнейшая буря, когда-либо свирепствовавшая на земле, не в состоянии была бы уничтожить угол на ветке дерева хотя бы в палец толщиною.