Оно помещено очень близко к зрителю, так что виден каждый отдельный его лист: при таком условии в природе мы не заметим, чтобы ствол или ветвь имели видимое для глаза сужение. Мы получим тольковпечатлениеизящного сужения, но при этом мы сможем проследить шаг за шагом весь ствол от одного разветвления до другого, кончая мельчайшими стебельками для листьев. У Гаспара Пуссена, наоборот, ствол дает только четыре или пять ветвей, и как самый ствол, так и эти ветви быстро суживаются, хотя нам непонятно, как и почему это происходит; от ветвей не отходит никаких побегов, на них незаметно никаких выпуклостей или шероховатостей; листьям предоставляется держаться как им угодно. Листья эти обладают необыкновенной способностью и держатся сами по себе, подобно рою пчел, придерживаясь один за другой.

Но даже такое произведение искусства может показаться шуткой по сравнению с другим, прямо преступным изображением ветвей на картине, висящей напротив предыдущей, налево, в верхнем углу; картина эта называетсяВид близ Альбано.