При ветре дерево сгибается целиком, сохраняя свои колена и углы, а также и природную форму, так что сгибание влияет на все его части и суставы одновременно. Та часть его, которая раньше была перпендикулярна, нагибается в сторону, та, которая была наклонна, наклоняется еще более, но угол, образуемый этими двумя частями, остается прежний. Дерево может быть сломано ветром, но оно сохранит свои углы и искривления. Вы сами можете убедиться, насколько трудно выпрямить углы на молодом растении; на старом же это абсолютно невозможно: вы скорее переломите его, чем достигнете вашей цели. Если вы наблюдаете дерево во время сильнейшей бури, то заметите, что хотя все его ветви будут изогнуты, но ни одна не потеряет своего прежнего характера, кроме верхних ветвей и самых юных отростков. Поэтому Гаспар Пуссен, плохо рисуя стволы деревьев, наводит нас на мысль не о сильной буре, а о мягких деревьях; на его картинах не ветер силен, а деревья из каучука.

Эти законы, касающиеся растений, так же непреложны, как и указанные нами законы, касающиеся воды, так что величайший художник не может их нарушать безнаказанно; эти законы проистекают из органической структуры дерева, и нарушение их производит неприятное впечатление; с другой стороны, они имеют сходство с другими законами природы в том отношении, что установить их можно с математической точностью, но они не всякому одинаково доступны;