Если они не дают нам правды и здесь, то это потому, что они неспособны к правдивому изображению: листва составляет главную часть всех их картин, она исполнена у них с таким старанием и прилежанием, что если они не достигли истины в этом отношении, то это доказывает полное отсутствие у них наблюдательности или техники. В итальянской школе едва ли можно указать хотя бы на одну картину, в которой листва не играла бы главной выдающейся роли; художники этой школы занимаются не столько пейзажем, сколько портретированием деревьев; скалы, небо, здания служат обыкновенно только аксессуарами, задним планом для темной массы тщательно нарисованной листвы, составляющей главный сюжет картины. Но мы займемся исследованием листвы менее подробно, чем занимались раньше другими вопросами: там, где специфическая форма организована и закончена, где предмет встречается повсеместно, там нам будет нетрудно, не слишком утомляя внимание читателя, показать ему, как правдивость или ложность разных изображений этой формы может служить мерилом для определения характера и достоинства того или другого художника.

Удобнее всего начать так, как это делает сама природа, т. е. со стволов и ветвей, а потом уже перейти к листьям. Надо заметить, что, говоря обовсехдеревьях вообще, я подразумеваю обыкновенные виды европейских лесных пород, которые составляют главный сюжет европейских пейзажистов. Я не имею намерения рассматривать все виды листвы, которые случайно могут встретиться на той или на другой картине, я рассмотрю только обыкновенные европейские деревья, каковы дуб, вяз, ясень, орешник, ива, береза, бук, тополь, каштан, сосна, шелковица, оливка и т. п.

Я не намерен также подробно рассматривать особенности каждой древесной породы; достаточно указать на законы, общие для всех их. Во-первых, ни самый ствол, ни боковые ветви никогда не бывают конусообразны, кроме тех случаев, когда ствол или ветвь раздваивается.