Так, например, почва у Тенье в картине № 139 Дёльвичской галереи является образцом всего ложного. Это изображение форм трясущейся и взбудораженной земли, такой, какой она должна бы быть там и здесь после землетрясения или на развалинах обрушившихся зданий. В ней нет ни контуров, ни характера естественной земли, и между тем я не могу объяснить, почему; единственное, что я могу заметить, это следующее: изгибы повторяют друг друга, монотонны в своем обилии, не нарушаются тонкими углами и временными перерывами, которыми наделила бы их природа; они разъединены, так что глаз перепрыгивает от одного изгиба к другому; он не переходит от каждого к следующему, будучи не в состоянии остановиться, и влекомый непрерывностью линий; здесь нет той волнистости и изборожденности, которые остаются как следы воды; ни в одной частице, ни в одном атоме поверхности формы не объясняются отчетливо взору посредством решительной тени; здесь только мазки кисти на поверхности с различными красками, изображающими землю, без малейшего указания на характер при помощи реальной тени.

Пусть эти пункты не кажутся важными: истины формы в обыкновенной земле столь же ценны, столь же прекрасны, как и все другие истины природы (позвольте мне несколько забежать вперед).