В карандашных рисунках Хардинга, достойных полного внимания, применяется принцип, который я считаю ложным и опасным, а именно: карандаш не передает цвета предмета. Я привожу в пример нарисованную карандашом корзину, темный цвет которой передан единственно штрихами, обозначающими плетеную работу. Я думаю, что существенная разница между эскизами великого мастера и живописца более низшего достоинства состоит в том, что у первого обозначены отношения света и тени, а также и краски, причем обращено внимание на то и другое, тогда как менее талантливый рисовальщик стремится изобразить мелочи и подробности строения данного предмета. Если бы Рембрандту пришлось рисовать эскиз такой корзины, то он не стал бы себя затруднять изображением плетеной работы, но обратил бы внимание на темные и светлые места на песке, а также на блики на влажных местах тростника. Эти темные и светлые места он бы выцарапал твердыми по возможности штрихами, оставляя белый фон бумаги только на влажных. освещенных пунктах; если бы у него было время, то потом он изобразил бы и плетеную работу. Я думаю, что прежде всего нужно внушить ученику не стремление беречь карандаш, а также не заботу о сохранении характера контура, а главным образом способность ясно видеть, в каких местах предмет светел и в каких темен, и рисовать его так, как он его видит, не обращая внимания, будут ли линии удачны или слабы. Результатом такого этюда будет непосредственный переход от простого рисунка к символизму, a затем разумная умеренность в пользовании крайними эффектами света и тени; когда местный цвет передан реально, то все, что кажется резко темным, покажется светлым на фоне, который еще темнее, а то, что кажется ярко-светлым, покажется темным на небесном фоне, так что рисовальщик не знает, как поступить, переходя из одной крайности в другую, и ищет способа, который дал бы возможность избежать того и другого. Благодаря этой очевидной привычке писать эскизы, обращая внимание более на подробности, чем на крупные массы, игра светотени у Хардинга часто оказывается грубоватой, слабой, невыразительной. Между отдельными деревьями мы видим у него черные тени, белые блики на скалах переднего плана, а листва и стволы представляют собой, благодаря резкой противоположности отдельные массы, и ветви, прикрытые пятнами мха и складками коры, теряют свою нежную округлость, изящную форму и величавое отношение к соседним ветвям и к фону неба.

Мое уважение к этому художнику, моя вера в его талант и в его искреннее желание сделать так, как ему кажется лучше, заставили меня несколько распространить эти, быть может, не совсем лестные для него замечания.