Произведения старых пейзажистов слишком далеки от того, чтобы передать это; в них не найдешь почти ни одного места, в котором тень можно было бы отличить от темной стороны; они, кажется, даже не различают, что одна темнее другой; взмахи их кисти делаются не для того, чтобы выяснить или изобразить хорошо изученную и понятую форму; они накладывают свои мазки и пятна лишь с одной целью – покрыть чем-нибудь холст. «Скала, – словно говорят себе старые мастера, – огромная неправильная глыба, лишенная всякой формы и выражения, но она должна иметь на себе тень, и любой серый цвет может служить этой тенью».

Наконец, в природе скалы почти всегда пересекаются тонкими, еле заметными трещинами; черные резкие линии, обозначающие их, служат единственным средством для выражения того свойства, которым скала более всего отличается от других частей пейзажа, именно для выражения ломкости,