явилась бы тем полнее и глубже, чем большими знаниями мы обладаем, чем больше проявляем мы внимания? Я мог бы исписать целые страницы о каждом изображении неба и указывать в каждом новые истины. ВГавре, например, вРеках Франциимы имеем новое явление, касающееся облаков «cirrus», именно, они так бледны и прозрачны, что их нельзя отличить от синевы неба (это часто случается), кроме места течения луча; последний, впрочем, не освещает их краев, – так как эти облака недостаточно плотны, чтобы отражать свет, – но проникает всю их сущность и делает их на своем пути плоскими светящимися формами, совершенно и быстро пропадая по своим краям. Таким образом, потребовался бы отдельный трактат для каждой его картины, чтобы сделать вполне понятными новые явления, которые он трактовал и объяснял. Но раз выяснив главные характерные черты этих облаков, мы можем предоставить читателю открывать их всюду, где они встретятся. Несколько прекрасных и характерных примеров таких облаков дал Стенфильд, хотя он не решается пользоваться ими в большом числе; он неудовлетворителен в тех утонченных свойствах формы, которые невозможно никак объяснить на словах, но, может быть, мне удастся в следующих частях моей книги иллюстрировать их кистью посредством простых контуров в большом масштабе, выбрав формы облаков у различных художников.

О цветах этих облаков я говорил раньше (§ 7 этой главы), но хотя я упоминал об их чистоте и яркости, я едва ли в достаточной мере указывал на их разнообразие.