я был совершенно не в состоянии объяснить (да и не старался объяснять) тонко выраженную превосходную правдивость, в которой и состоит все настоящее превосходство искусства. Все те истины, которые я был в состоянии объяснить и демонстрировать в произведениях Тернера, такого свойства, что каждый художник, обладающий обыкновенной способностью наблюдения, должен уметь передать их. Стыдно пропускать их, но замечать их не очень уж великая заслуга. Да я и доказал, что ими пренебрегали, и позорно пренебрегали те люди, которые вообще считаются отцами искусства: показав, что Тернер соблюдал их, я только доказал, что он стоит выше других в отношении знания истины, но я не дал никакого понятия о его собственном положительном ранге как живописца природы. Но само собой разумеется, что люди, которые в широких простых и очевидных вещах постоянно преступают истину, не будут особенно точны или тщательны в исполнении нежных, тонких и скрытых вещей; равным образом очевидно, что человек, который, насколько позволяют аргументация и доказательства, оказываются постоянно правдивым, вероятно, правдив по последней линии и тени линии. И так действительно бывает с каждым мазком этого истого художника;