Мы не получаем режущей, прыгающей, эластичной линии; в волнах нет ни прыжков, ни скачков;это– характерный признак Chelsea Reach или Hampstead Ponds во время бури. Но волны катятся и ныряют с таким видом расслабления и их масса так швыряется на берег, что мы чувствуем, как скалы трясутся под ними. И чтобы получилось более сильное впечатление, они, заметьте, сравнительно мало разбиваются ветром; над плывущим деревом и вдоль берега мы получаем отметки линии оторванных брызг, но это представляет просто бахрому вдоль гребня прибоя и не имеет ничего общего с его гигантским целым. Ветер ничего не может поделать с единством его силы и тяжести. Наконец, заметьте, как на скалах, налево сила и быстрота подымающейся волны обозначаются точно такими же линиями, которые, как мы видели, служат для обозначения бешенства в потоке. Вода на этих скалах состоит из только что рассыпавшейся волны, и она мчится над ними; стремясь же по скалам, волна не рассыпается, не пенится, не обходит скал, а так же, как и в потоке, применяется к каждому повышению в скале, к каждой рытвине трепещущими линиями, грация и разнообразие которых, сами по себе, могут занять у нас целый день изучения, и только там, где два потока этой мчащейся воды встречаются в углублении в скале, показана их сила в виде вертикальных скачков брызг.

Вдали, в этой величественной картине видны две волны, которые совершенно уклоняются от принципа, соблюдаемого всеми остальными, и делают высокий прыжок в воздух.