Во всех длинных рядах гор есть пять-шесть боковых, отделенных глубокими долинами боковых цепей, которые возвышаются между зрителем и центральным рядом, выставляя свои верхушки одну за другой, словно волна за волной, пока глаз не дойдет до самых легких и высоких форм главной цепи. Эти последовательные ряды – я говорю не только об Альпах, но о горах вообще, – поднимаясь даже не выше 3000 футов над уровнем моря, кажутся на далеком расстоянии просто вертикальными тенями с острыми контурами; эти тени тем резче отделены друг от друга, чем ближе они к нам; только с величайшим трудом глаз может различить какую-нибудь плотность или округленность в них; освещенные и теневые стороны плотных форм одинаково теряются в смысле атмосферы, и гора кажется просто плоской пеленой с острыми краями; многочисленные горы пересекают друг друга, возвышаются одна над другой, становясь все бледнее по мере удаления. Это самое простое и легкое расположение, какое только возможно, и притом и в искусстве и в природе оно выражает расстояние и размеры, чего никаким другим путем нельзя достигнуть. Если целая масса горы представляет только одну тень, то самое незначительное различие в тени, какое только возможно, отделяет их друг от друга, и таким образом можно выразить десять-двенадцать расстояний, когда самая темная и ближайшая гора имеет воздушно-серый цвет, бледный, как небо; красота таких распределений, если они, как бывает в природе, доведены до высшей своей ступени, представляет, быть может, самую поразительную черту, связанную с горным пейзажем.

Никогда в отдаленнейшем расстоянии вы не уловите ничего похожего на плотные формы или выпуклости гор.