который проявляется на ежегодной выставке в Лувре и в некоторых современных картинных галереях Милана, Венеции и Флоренции, нежели на основании близкого знакомства с произведениями их великих художников. Впрочем, я думаю, что едва ли я ошибаюсь. Я не встречал ничего такого, что побудило бы меня ближе ознакомиться с этим предметом; в некоторых картинах нет ни жизни, ни движения, ни знания дела; нет ничего, кроме самого вульгарного и невежественного копирования избитых подробностей в соединении с стилем, напоминающим тот, который встречается в литографиях на заглавных листах музыкальных пьес, приноровленных для пасторальных баллад. Впрочем, французские гравюры составляют приятное исключение; в узких коридорах Лувра попадается несколько этюдов, исполненных черным и белым цветом; эти этюды очень высокого достоинства; они обнаруживают большое искусство и тонкость исполнения, а также упорное прилежание (действительно, я думаю, что если французские художники делают ошибки, то это происходить не потому, чтобы они избегали труда); но мало этого: многие из них обнаруживают тонкое понимание характера пейзажа и большую способность передавать впечатления мрачности, дикости, звука и движения. Многие из их выдающихся произведений обнаруживают эту способность в высокой степени; мы видим талант, одушевление и художественное чувство правды в некоторых из гравюр на дереве, сделанных для обширного издания Paul et Virginia, и определенное выражение различных чувств, какого мы напрасно стали бы искать в наших собственных орнаментных произведениях[97]. Но французы, по-видимому, недостаточно изучают дело, чтобы достигнуть лучших результатов; их полнейшее незнание свойств краски, а также ложное, натянутое и фальшивое чувство национального достоинства, мешают им создать что-либо великое.

Я думаю поэтому, что можно сделать прекрасное сравнение с некоторыми хорошими художниками нашей собственной школы, при этом я хочу обратить особенное внимание на умение Хардинга рисовать листву, так как сам он не отдает себе должной справедливости и искусство его едва ли оценено по достоинству его товарищами. Я не буду делать невыгодных замечаний относительно отдельных личностей, но я думаю,