a затем, как раз по углу (ср. § 2), раздробляется на множество трещин, которые отмечают геологическое строение.

Заметьте, как каждая из этих отдельных громад, на которые разделяется гора, закруглена и дугообразна в своих выдающихся краях, обращенных к ветру, и как каждый из их внутренних углов отмечен ясно и резко определенной тенью и прозрачным отражением. Заметьте, как удивительно грациозны все изгибы закругленных поверхностей; это ясно указывает на то, что каждая в отдельности была сформирована извивами и волнением текущей воды; заметьте, как они постепенно становятся круче, опускаясь, пока не срываются в фасад обрыва.

Наконец, заметьте превосходное разнообразие всех штрихов, которые выражают трещину или тень; каждая идет по другому направлению и имеет новую форму, и все же одна глубокая, ясно обозначенная полоса тени указывает на величайшую последовательность, и от этого каждая тень становится слабее и слабее, пока они все не потеряются во мраке и тумане нависшего обрыва и потрясающего водопада. И опять, посмотрите, как те же обломки, как раз на краю, помещаются с центральной скалой над водопадом справа, как они говорят нам о силе воды тем, что хаос накопившихся обломков и камней представлен невообразимым в ее русле. Одним словом, великое достоинство рисунков Тернера, которое особенно доказывает их непостижимую правдивость, состоит в том, что они представляют нам возможность рассуждать о прошлых и будущих явлениях, как будто перед нами настоящие скалы, так как это не значит, что дана одна истина или другая, что было выбрано случайно красивое, интересное местечко; нам дана вся истина со всеми относящимися к ней частями, так что мы можем перебирать и выбирать для удовольствия или размышления такие пункты, какие нам самим нравятся, и мы можем рассуждать обо всем с той же точностью, с какой мы рассуждали бы, после того как мы лазили по этим скалам и кусок за куском исследовали их.