Также и Клод в изображении портов, где ему приходится иметь дело с простой архитектурой, дает нам что-то похожее на реальные тени вдоль камней, но в ту минуту, когда мы обратим внимание на почву и листья с боковым светом, совершенно исчезают и тени, и солнце. В картинеБрак Исаака и Ревекки, в нашей собственной галерее, стволы деревьев между вододействующим колесом и белой фигурой посредине темны и заметны, но их тени едва можно различить на земле; они совершенно неопределенны и теряются в постройке. В природе каждый кусок такой тени и на земле и на здании был бы определенным и заметным, тогда как сами стволы были бы тусклы, неопределенны и неясны в своих освещенных местах от травы или расстояния. Также в картине ПуссенаФокионтень палки на камне на правой стороне совершенно сглажена и утрачена, тогда как самую палку вы видите ясно на всем протяжении. При солнечном свете в природе было бы совершенно наоборот: вы видели бы черную и резкую тень внизу во всю длину, но вам пришлось бы искать палку, которая, по всей вероятности, в разных местах слилась бы совершенно с камнем позади ее.

Итак, во всех произведениях Клода, Пуссена, Сальватора мы найдем (особенно в их условной листве и в их, так сказать, нечленораздельных варваризмах скал), что весь итог и сущность их светотени представляют собой только переходы и видоизменения, которые природа дает в одной области тени, и все, что они делают для выражения солнечного света, она делает для разнообразия теней. Они делают только один шаг – она постоянно два; именно, она прежде всего резко и решительно отмечает великий переход от солнца к тени, a затем разнообразит самую тень тысячами легких переходов и удвоенных теней, причем одни эти переходы сами по себе равны и даже превосходят все то, что старые мастера сделали для полной своей светотени.

Если существует тот или другой принцип или секрет, на которых основывался Тернер, достигая блестящего света, то это – ясное и тщательное изображениетеней. Пусть все в его предметах или в атмосфере будет темным, туманным и неопределенным, об одном он непременно позаботится – именно о том, чтобы его тени были резки и ясны; он знает, что свет тогда позаботится уже сам о себе и он сделает их ясными не посредством черноты, а придав им ровность, единство и резко обозначенные края. Он придаст им ясность и отчетливость и сделает их такими, что в них будут чувствоваться тени, хотя бы они были настолько бледны, что если бы не их решительно очерненные формы, то мы вообще не заметили бы в них темноты. Он будет набрасывать их, подобно прозрачным покрывалам, одну на другую по земле и на воздухе, пока вся картина не будет трепетать ими, и несмотря на это, даже самая темная из них будет бледно-серой, пропитанной насквозь светом. Мостовая на левой стороне картиныГеро и Леандрвся представляет собой высший образец подобного волшебства, который только я знаю в искусстве; но и всякое его творение носить неизменно следы главного принципа; возьмите виньетку, изображающую сад на заглавном листе поэм Роджерса и заметьте изображение баллюстрады на правой стороне; самые балясины бледны и неопределенны, и свет между ними слаб, но тени их резки и темны, и промежуточный свет настолько силен, насколько это возможно. Посмотрите, насколько отчетливее тень бегущей по мостовой фигуры, чем клетки самой мостовой. Посмотрите тени на стволе дерева на стр. 91: насколько они превосходят все детали самого ствола, насколько они темнее и заметнее любой части ветвей или сучка; то же в виньетке к «Beech-tree‘s Petition» Кэмпбеля. Возьмите далее те характернейшие для Италии черты, которые сконцентрированы на 168 странице Роджерсовой «Италии», где длинные тени стволов резче всего бросаются в глаза из всех частей переднего плана, и послушайте, как Вордсворт, самый зоркий из всех современных поэтов по отношению ко всему глубокому и существенному в природе, иллюстрирует Тернера здесь, подобно тому как он иллюстрировал его во всех других пунктах: «у подножия высокой сосны сидел я по вечерам, и ты, тень ее голого, стройного ствола, так часто тянулась ко мне, подобно длинной, прямой тропинке, едва заметной на лужайке» (Excursion, book VI).

ВRhymers’Glen(иллюстрации к Скотту) обратите внимание на переплетающиеся тени на дороге и пересекаемые ими стволы, затем – на мост вАрмстронгской башне, и, наконец, на длинную бриенскую дорогу, где мы видим две-три мили, выраженные одними играющими тенями, а вся картина кажется полной солнечного света благодаря длинным темным линиям, которые фигуры бросают на снег. «Hampton Court» в английских сериях – другой в высшей степени поразительный пример. В самом деле, общая система исполнения, наблюдаемая во всех рисунках Тернера, заключается в том, чтобы сделать великолепно и подробно отделать свой фон, иногда пунктируя его и придавая ему беспрестанно бесконечное количество тонких таинственных деталей, и на изготовленном таким образом фоне набросить свои тени одним взмахом, оставляя необыкновенно резкий край водянистого цвета. По крайней мере, так обыкновенно бывает в грубых, свободных вещах его вроде вышеупомянутых. Слово недостаточно точно, чтобы выразить, недостаточно тонко, чтобы проследить беспрерывное, все проникающее влияние