Пейзаж религиозных художников трактован с той же любовною полнотой, но избыток фантазии часто ослабляет влияние воображения, a отсутствие итальянской силы страсти делает возможной более терпеливую и по временам менее умную обработку. У многих, как например, у Альбера Дюрера, ум обнаруживает какое-то болезненное свойство: кажется, будто он упускает из виду равновесие и соответствие вещей для того, чтобы сосредоточиться на пустяках, жалких и мелких. И это соединяется с болезненной деятельностью фантазии, которая кажется результатом скорее условий врожденного физического здоровья, чем умственного развития. Расслабленность этой фантазии, лишенной сил, особенно характеризует современных германцев, но при всем том в германских школах есть достоинства высшего рода, и я сожалею, что недостаточность моих сведений не позволяет мне представить более подробный отчет о них.

Пейзажи Рембрандта и Рубенса являются на севере параллелью творениям венецианцев. Среди гравюр и рисунков Рембранта можно встретить пейзажи, которые по мысли достойны Тициана, можно встретить этюды с натуры, отличающиеся высокой правдивостью. Но его система света и тени несовместима с жизнерадостным характером природы, а его своеобразная манера чувствовать – с грацией природы. И насколько я знаком с его творениями, я не могу назвать ни одного полотна, где он проявил бы те качества творчества, которые обнаружил в гравировании не знаю ни одного, где он выказал бы понимание каких бы то ни было новых истин.

Другое дело Рубенс; он, может быть, впервые дал нам образцы прекрасного, свободного от условностей и аффектации пейзажа. Его исполнение здраво, мужественно, разумно, не аффектировано, хотя часто нисходит до мелких и многочисленных деталей; в этом отношении оно всегда чисто, производит сильное и освежающее впечатление, закончено в композиции, дивно прекрасно по колориту. Во дворце Pitti лучший из двух пейзажей Рубенса помещен рядом с характерным и в высокой степени совершенным пейзажем Тициана:Бракосочетание Святой Екатерины. Если бы не величественные линии и торжественное настроение в стаде овец и в фигурах последнего произведения, то я сомневаюсь, могла ли бы его чрезмерная зелень и синева, при всей яркости и густоте тона, состязаться с вольным солнечным светом и дыханием эфира на картине фламандского художника. Я не хочу ставить Рубенса рядом с Тицианом. Но следует помнить, что Тициан изображает не солнечный свет, а какой-то полусвет опалового отлива, в котором играет роль столько же человеческая эмоция, сколько стремление подражать природе[25]; подобные произведения всегда могут показаться до известной степени неверными при сравнении с менее патетическим изображением природы.

Следует, впрочем, заметить, что вольности, допущенные Рубенсом в отдельных случаях, смелы настолько, насколько он искренен в общей передаче. В упомянутом пейзаже горизонт представляет собой кривую линию. В солнечном закате в нашей галерее многие тени образуют прямые углы со светом. На картине в Дёлльвичской галерее зритель видит радугу возле солнца; на картине в Лувре солнечные лучи падают с одной стороны неба, а солнце появляется с другой.

Эти смелые и откровенные вольности не должны понизить место, занимаемое художником. Они всегда характеризуют умы, которые обладают таким верным и широким захватом природы, что не боятся для правды чувства пожертвовать правдой действительности. Но молодые художники должны, однако, помнить, что величие живописца заключается не в том, чтобы усвоить эти вольности, а в том, чтобы искупить их.

Среди профессиональных пейзажистов голландской школы мы находим действительно искусное в известном роде подражание природе; они замечательны тем, что упорно устраняют все великое, ценное и трогательное из данного предмета.