Сначала идет вогнутая линия, затем выпуклая, далее угловатый зубец, рассыпающийся брызгами, потом совершенно прямая линия, снова кривая, далее глубокая впадина, затем все вдруг исчезает и расплывается, и т. д.; в каждом дюйме развертываются новые формы и неистощимая фантазия; изящество рядом с жесткой суровостью, гибкость – с твердостью, и во всем этом не менее изумительного, не меньше разнообразия, чем в мускульных формах человеческого телосложения. Композиция всего этого до того тщательна, что вы можете взять любой обрывок облака в небе и увидите, что он собран так, будто на выработку его плана затрачен целый год мысли; несоразмерности – результата внимательного изучения, симметричность поражает своей тонкостью, контраст тщательно выработан, словом, он сам по себе – целая картина. Возьмите любую другую часть облака, и вы найдете, что она так же совершенна, а между тем ни одна часть не походит ни на одну другую.

Может быть, при наших современных знаниях мы сумеем доказать, что это разнообразие, эти индивидуальные черты, эту угловатость в искусстве следует заменить массой вогнутых кривых линий, точно похожих одна на другую, и неразрывных от начала до конца; может быть, это в высокой степени оригинально, художественно, смело – назовите как хотите, – но этолживо.