последние капли с еле слышным стуком падают сквозь слабо освещенные ветви орешника; белый поток, вздутый внезапной бурей, взбрасывает кверху нетерпеливые струи скачущих брызгов навстречу возвращающемуся свету; и эти струи, словно небо пожалело о том, что дало, и захотело взять его назад, – на лету превращаются в пар и не падают больше, исчезая в лучах солнечного света[60], стремительного, беспокойного, как бы сотканного ветром солнечного света, который проскальзывает сквозь густые листья и проходит по бледным скалам, подобно дождю; он то побеждает туманы, то, в свою очередь, гаснет среди этих туманов, которые он сам вызывает с освещенных им пастбищ, собирает с росистой травы и изборожденных потоками скал, посылая их вестниками мира на отдаленные вершины еще не покрытых пеленами гор, где тишина еще нарушается звуками быстро падающего дождя.

С этим прекрасным произведением мы должны сопоставить другое, о котором мы можем лучше судить по гравюре, именноLoch Coriskin, в иллюстрациях к Скотту, потому что оно вводите нас в другой и самый замечательный пример обширных и разнообразных знаний художника.