Даже в самых тяжеловесных, бессветных массах природа представляет нам всегда некоторые признаки присутствия в них солнечного света; она постоянно дает некоторые места, в которых пар становится видимым исключительно благодаря солнечному свету; этот свет не пропускается паром и держится внутри его; он не сообщается его поверхности, a вмешивается в самую массу; это – парящие хлопья, прекрасные своим золотым небесным цветом; и эта проницаемость, особенно выраженная на теневых сторонах даже самых тяжеловесных облаков, имеющих опаловые и нежные оттенки своеобразного освещения, гораздо больше зависит от лучей, проходящих сквозь облака, чем от тех, которые отражаются на них. И в противоположность этому нет ничего менее прозрачного, чем облака на всех картинах старых мастеров. Как бы далеко ни уходили они в воздушное пространство, как бы ни были блестящи по своему свету, они никогда не кажутся эфемерными и легко испаряющимися и их свет находится всегда на них, а не в них. И это впечатление значительно усиливается вследствие решительной и неизменной определенности их контуров, которых не прерывают, в которые не вторгаются ни надменная синева, ни дерзкие ветры. Здесь нет неравенства, отклонений, утраты и исчезновения линий, нет линий, расплывающихся в ничто, рассыпающихся в брызги; одна контурная линия следует за другой, и ничто, кроме наиболее резко выдавшихся верхушек деревьев и края картины, не мешает нам проследить их на всем их круглом пути, словно берега острова.

Не следует забывать, что все несовершенства и недостатки, встречающиеся в их рисунках, бывают только среди отдельных масс плотных облаков нижней области cumulus, облаков, самых легких для рисования.