Эта верность совсем не зависит от особенных способов мышления или свойств характера; она есть результат остроты чувств, соединенной с высшими силами – памяти и ассоциации представлений. Эти качества, как таковые, одинаковы у всех людей; характер чувства может направлять их выбор к тому или другому предмету, но верность, с которой они обсуждают тот или другой предмет, зависит исключительно от тех сил чувства и ума, которые одинаковы и сравнимы у всех; о них мы всегда можем сказать, что они больше у одного человека, меньше у другого, без отношения к характеру индивидуума. Те чувствования, которые побуждают Кокса к рисованию диких прибрежий и холодного тающего неба, и те, которые побуждали Баррета к изображению яркой листвы и меланхолических сумерек, – верны и прекрасны, каждое по-своему, достойны высокой похвалы и благодарности, между тем сравнивать их друг с другом нет необходимости, более того – нет возможности. Но степень верности, с которой выполнены листья одного и освещение другого, зависит от способностей зрения, чувства и памяти, присущих им обоим и вполне сравнимых между собой, и мы можем безбоязненно, не рискуя быть несправедливыми, сказать, что один из них, смотря по обстоятельствам, правдивее другого в избранной им области.

Следовательно, необходимо помнить, что упомянутые сейчас способности чувства и памяти не раздельны в своем действии: они не могут обусловить верности в передаче одного класса предметов и не обусловить ее в передаче предметов другого класса. Они действуют одинаково и с одинаковыми результатами, каков бы ни был подлежащий им материал. То же самое тонкое чувство, которое воспринимает грацию древесных жил, будет безошибочно и по отношению к характерным особенностям облака;