Я не могу понять причин этого, потому что ни Тициан, ни Тинторетто, кажется, не пренебрегали ничем, что дает разнообразие формы или краски, особенно последний спускался до самых ничтожных деталей, как, например, в великолепной ковровой живописи на картинеДож Мочениго; можно было бы ожидать, что в богатых красках Святого Марка и в роскошных фантастических громадах византийских дворцов они должны найти на чем остановиться с восторгом, над чем тщательно поработать; между тем мы не видим этого; хотя им часто приходится вводить в задний план своих картин части венецианской архитектуры, такие части всегда трактованы ими торопливо и неверно; характер здания часто совершенно утрачивается и никогда не выступает ярче в живописи. В картине ТицианаВеравид Венеции внизу сделан быстро и небрежно, дома наклоняются то в одну, то в другую сторону и лишены колорита, море – мертвого серо-зеленого цвета, корабельные паруса – просто мазки кисти; самое неизвестное из тернеровских изображений Венеции покажется замечательным рядом с этой картиной. А Тинторето в той самой картине, в которой он так тщательно изобразил ковер, создал обычную композицию эпохи Ренессанса вместо изображения Святого Марка; для заднего плана он выбрал сторону Sansovino этой Piazzeta; причем даже ее он изобразил так небрежно, что пропала вся симметричность и красота ее рисунка, и так легко, что линии отдаленного моря, краски которого были положены прежде всего, проглядывают сквозь все колонны. Доказательства его богатого таланта видны во всем, чего бы он ни коснулся, но вполне его силы никогда не направлялись на эти сюжеты. Больше места уделяет архитектуре Паоло Веронезе, но и его архитектурные изображения являются только намеками и были бы совершенно фальшивы, если бы не служили рамкой и задним планом для фигур. То же можно сказать относительно Рафаэля и римских школ.

Впрочем, если упомянутые художники взяли мало дани с архитектуры для своего собственного искусства, то своим искусством они сделали прекрасный подарок архитектуре, и стены Венеции, которые раньше брали свои цвета, кажется,