Он смело принимает чистый белый цвет (и совершенно основательно, так как этот цвет напоминает самый яркий солнечный луч) за самый яркий свой свет, а сажу за самую темную тень, и каждая степень тени между ними указывает отдельную степень расстояния[36], передавая каждый шаг приближения, не ту точную разницу в степени, которую он имел бы в природе, а разницу, относящуюся к этой, так как высшая возможная для него тень относится к высшей тени в природе. Таким образом предмет, находящийся на полпути между его горизонтом и его передним планом, будет оттенен ровно в половинной силе и каждое малейшее деление промежуточного пространства будет иметь соответствующую ей долю меньшей силы. И вот, где старые мастера выражают одно расстояние, он выражает сотни; где они показали нам фурлонги, он показывает лиги[37]. Который из этих двух способов более согласуется с истиной, этот вопрос, мне кажется, я могу спокойно предоставить на разрешение самому читателю. Он увидит на первом примере, что обманчивое подражание природе несовместимо с реальной правдой; те самые средства, которыми старые мастера достигали кажущейся точности тона, столь приятной для глаза, принуждали их оставлять всякую идею действительных отношений расстояния и воспроизводить только немногие последовательные и резко заметные его ступени, как это бывает в театральных декорациях; между тем в природе переходы по мере удаления незаметны, многочисленны, симметричны; она столько же заботится об отделении ближайшего куста от самого отдаленного, сколько об отделении ближайшей ветки от соседней.

Возьмите, например, один из прекраснейших пейзажей, какие только произвело старинное искусство, творение действительно великого и мыслящего ума, спокойное произведение Никола Пуссена в нашей собственной Национальной галерее; на нем изображен путешественник, умывающий себе ноги.