Кровавое дело Симеона и Левия в Сихеме делало небезопасным дальнейшее пребывание семьи Иакова в окрестностях Сихема (ср. ст. 3). Притом целью путешествия Иакова из Харрана был Вефиль (XXVIII:19;XXXI:13), которого Иаков все еще не достиг, несмотря на десятилетнее уже пребывание его в Палестине. Посему Бог дает ему повеление идти в Вефиль, которое одновременно было и одобрением и напоминанием.

Под влиянием этого откровения, а равно и в ожидании движения в священный для Иакова Вефиль (ср. 28), он (как после Моисей от народа — перед Синайским законодательством,Исх XIX:10,14) требует от всех членов семьи своей полного очищения — отвержения всех языческих примесей идолослужения (терафимам и, вероятно, другим идолам, служение которым могло быть занесено в семью Иакова месопотамскими рабами его, а также под влиянием сношений с сихемлянами) и, как внешнего знака сего, омовения и перемены одежды, оскверненных идолослужением. Это был как бы акт приготовления к высшему освящению (ср.Исх XIX:10,15; 2 Цар XII:20 [895]). Мотивом к этому Иаков выставляет свое чувство благодарности Господу за помощь в бедствиях пути.

Слово патриарха производит немедленное действие: домочадцы его отдают ему не только идолов, но и серьги (ср.Исх XXXII:2): «может быть, и это были какие-нибудь знаки (символы) идольские, а потому и их вместе с идолами принесли Иакову» (Иоанн Златоуст, Бес. 59, с. 642). Блаженный Августин (Quaestitiones ad h. l.) видит в этого рода серьгах волшебные талисманы и называет их «idolorum phylacteria» (хранилища идолов). Равным образом р. Маймонид в тр. «akum imazzeloth» (идолопоклонники) признает их кумирами. Иаков закапывает эти предметы в землю (по иуд. преданию — тайно, чтобы никто не извлек их обратно), под дубом близ Сихема, пользовавшего, по-видимому, известностью (XII:6; Нав XXIV:26 [807]; Суд IX:6 [896]). Прибавка LXX (также слав. и русск. перев.), что Иаков сделал идолы безвестными до сего дня, хотя и имеет характер глоссы, текстуальной традицией не подтверждаемой, но имеет, однако, внутреннюю достоверность.

Ревность Иакова по чистоте веры и послушание ему его семьи вознаграждается ниспосланною Богом безопасностью ее со стороны соседних племен, между тем как после сихемского кровопролития Иаков ожидал нападения (XXXIV:30) со стороны соседей; напротив, они сами испытали страх перед чтителем Бога истинного («ужас Божий», ср.Исх XXIII:27).

Луз — прежнее, ханаанское имя местности, со времени видения Иакова (XXVIII:19–20) получившей имя Вефиль («дом Божий»); в данное время имя Луз еще было общеупотребительным, поэтому Иаков вторично дает имя этой местности: Вефиль или Эл-Вефиль (ср.XXXII:13), построив там, согласно обету своему (XXVIII:22), жертвенник. Мотив названия:«тут явился ему Бог, когда он бежал…»В еврейском тексте имя Бог (Haelohim) в данном месте имеет сказуемое во множеств. числе, что бывает при имени Bohim весьма редко. Вместе с Онкелосом можно здесь видеть указание на явление Бога вместе с Ангелами.

Кормилица Ревекки Девора — без сомнения, та кормилица Ревекки, о которой, как спутнице Ревекки в Ханаан, замечено вXXIV:59, без упоминания, впрочем, имени ее. Она могла прибыть в стан Иакова в одно из посещений им Хеврона (трудно допустить, чтобы в течение 10 лет он, хотя бы один, ни разу не навестил отца и мать). Традиция иудейская говорит, что Ревекка, согласно данному ей обещанию Иакову (XXVII:45) по истечении 14 лет пребывания Иакова в Харране послала туда Девору с известием, что Иаков может теперь возвратиться.

Здесь изображается видение Бога Иакову «впервые по возвращении из Месопотамии» (ранее,ст. 1, было простое повеление Божье) и благословение Им Иакова. Видение это ставится в параллель с бывшим Иакову на пути бегства его в Месопотамию: то и другое видение имеет место в Вефиле, одно при начале странствования в Месопотамию и при произнесении обета Иаковом, другое — при возвращении его на родину и исполнении обета; там и здесь повторяются обетования Божии Аврааму, причем в последнем случае Бог окончательно утверждает за Иаковом имя Израиля (ср.XXXII:27–28), в чем и состоит нарочитое благословение Иакова (ст. 9–10).

И как Аврааму при возвещении ему рождения сына (XVII:1) Бог открывается с обозначением в тексте еврейском словами Ел-Шаддай, что значит «Бог всемогущий», так же открывается теперь Иакову (11 ст.) при повторении обетования о происхождении от него множества народов; повторяется (12) и обетование о даровании потомству Авраама и Иакова земли Ханаанской. Умирая, Иаков воспоминал (XLVIII:3) вефильское событие, как высший момент жизни своей. Действительно, оно, благодаря указанному отношению к истории Авраама (XVII:1и др.), к видению Иакова на пути в Месопотамию (XXVIII:12и д.) и к таинственному богоборению Иакова в Пенуеле (XXXII:27и д.), связует в одно целое всю предшествующую патриархальную историю, представляя ее единой историей спасения, планомерно развивающеюся под непрестанным воздействием Божиим.

Сообразно сходству внутреннего значения обоих вефильских богоявлений, Иаков в обоих случаях совершает одинаковые внешние монументы: поставление памятника-столпа и возлияние (только по некоторым комментаторам, в последнем случае было возлито и вино, nesech, ср.Чис XV:5, а не один елей, как в первом случае); наконец, снова Иаков закрепляет память о двукратном видении названием Вефиль (15).