Весь этот заключительный раздел данной главы представляет любопытную и поучительную беседу Бога с Авраамом, свидетельствующую как о высоком дерзновении праведника, так и крайнем снисхождении Бога.

«неужели Ты погубишь праведного с нечестивым…?»В самом вопросе Авраама слышится уже и ответ на него, ответ отрицательный — именно тот, что высшая божественная любовь и правда не допустят гибели своих избранников.

«может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? неужели Ты погубишь и не пощадишь (всего) места ради пятидесяти праведников … в нем?…»Установив в предшествующих словах общую мысль о высшей божественной правде, не допускающей незаслуженной гибели праведников, Авраам делает теперь применение ее к данному частному случаю, предполагая, что и в обреченном на погибель городе Содоме найдется значительное количество подобных праведников. Он даже выражает здесь надежду на то, что такое количество праведных искупит, до некоторой степени, преступление остальных и спасет и их от погибели.

«не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым… Судья всей земли поступит ли неправосудно…»Этот стих представляет собой один из важнейших членов патриархальной религии, заключая в себе торжественное исповедание веры в Бога, как всемогущего Судью всей вселенной, судящего мир по законами высшей правды, строго разделяющей виновных от невинных (ср.Втор X:17; Иов XXXIV:19 [680]; Иер XXXI:29–30 [681]; Иез XVIII:20 [682]; Мф XIII:28–29 [683]; Рим II:11 [684]; Еф VI:9 [685];).

«Господь сказал… ради них Я пощажу все место сие…»Снисходя к просьбе Авраама, Бог обещает явить спасение всем и нечестивым, ради пятидесяти благочестивых. Подобные мысли и даже примеры не чужды и другим местам Библии (Притч XI:11 [686]; XXIX:8 [687]; Ис XXXVII:35 [688]; Мф V:13 [689]; XXIV:22 [690] и пр.).

«Вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел…»Ободренный успехом своей первой просьбы, Авраам продолжает свое заступничество с еще большим дерзновением, хотя и исполненным в то же время высокого смирения. Доказательством такого смирения перед величием Всевышнего служит его сравнение с прахом и пеплом, сравнение — полное глубокого внутреннего значения, в смысле указания на начало («прах от земли»,Быт II:7) и конец (Екл XII:7 [237]) земного существования человека.

«Авраам продолжал говорить с Ним…»Или, как можно еще перевести с еврейского: «прибавил говорить, усилил свою просьбу». Вообще, все это заступничество Авраама за жителей Содома представляет собой пример горячей, неотступной мольбы, сопровождающейся, обычно, желанным успехом, по слову Спасителя:«просите и дастся вам, стучите и отверзнется»(Мф VII:7 [691]; ср. Лк XI:8–9 [692]; Рим XV:30 [693]).

«да не прогневается Владыка… может быть найдется там тридцать?»Параллельно с тем, как усиливается самая просьба Авраама, увеличивается и его смирение пред Богом, долготерпение Которого он искушает; но искушает не ради пустого и праздного любопытства, а по высоким побуждениям любви и сострадания к ближним, почему Господь благосклонно и принимает его посредничество.

«вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать…»Уступчивость Господа усиливает дерзновение Авраама и он, хотя и с большим смущением, решается понизить цифру праведников уже до двух десятков.

«да не прогневается Владыка, что Я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять?…»Это высшая степень дерзновенной молитвы Авраама, когда он просил Господа о сохранении города только ради одного десятка предполагаемых в нем праведников, и Бог по неизреченной Своей милости соглашается и на такую, крайнюю просьбу Своего верного раба. Но жители нечестивых городов настолько погрязли в нечестии и разврате, что не сохранилось в них и десяти праведников: таких, как видно из последующего контекста, нашлось только три человека — Лот и две его дочери, которые и были чудесно спасены Богом от всеобщей гибели (19 гл.).

33.«И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом…»В славянской версии перевода с 70-и толковников — «отиде». Слова, указывающие на то, что богоявление окончилось и видение Всевышнего исчезло.

«Авраам же возвратился в свое место…»Т. е. он вернулся из долины Кафар-Варух, бывшей местом богоявления, к дубраве Мамре, близ Хеврона, служившей местом его преимущественного пребывания.