7 апреля 1895. Москва1326

Глубокоуважаемый и дорогой друг Николай Павлович

В отставку я еще не подавал1327и, нужно сознаться, по соображениям экономическим, т. е. просто денежным, хотя нет дня, когда бы я не чувствовал и не сознавал необходимости выхода из Музея по соображениям нравственным. Поставленный в необходимость выбирать из двух зол меньшее, т. е. или Музей обращать в богадельню, или обременить собою уже обремененного большим семейством, я последнее зло считаю горшим первого и тогда только поеду в Воронеж, когда буду иметь средства не только прожить там 2-а месяца, но и выехать из него. Я вынужден теперь делать то, чего не делал никогда: собирать, копить, когда хотелось бы поскорее сбыть. Что может быть отвратительнее и гнуснее этой злой необходимости! Но так как я еще не достиг совершенства в этом пороке, то и приходится откладывать поездку. Во всяком случае я постараюсь известить Вас своевременно о выезде.

Что касается Ценз<урного> комитета, то не лучше ли его оставить в покое1328. Во всяком случае, нужно повременить. Не знаю, издал ли свое сочинение Кожевников1329. Теперь больше чем когда-нибудь нужно остерегаться повредить ему1330, как человеку враждебного, противоположного направления1331.

Свидетельствую глубочайшее почтение Юлии Владимировне и всему Вашему семейству. Пишите.

Глубокоуважающий и искренне любящий

Н. Фёдоров

7 апреля

1895