Однодневная перепись желает знать истину одного дня (эфемерную), но даже и такой истины не приобретает.

Ни в чем так сильно не проявляется ничтожество науки, как в переписи, особенно однодневной. Начиная от ничего не говорящего имени, этого х, для решения которого ответы на все вопросы листка не дают оснований.

Народ, инстинктивно сознавая нелепость вопросов, приписывает им какие-то нехристианские цели — это не невежество, а требование истинного ведения. Ведь народ без всякого принуждения подает листки в церковь о здоровых, больных и умерших, почти каждое воскресение или праздник, даже платит за принятие таких листков.

Народ может лишь ненавидеть совершенно чуждое ему сословие переписчиков. Самое обращение разумных существ, способных, назначенных к познаванию, в предмет знания не может быть нормальным и не может дать истины даже эфемерной. Едва ли возможно придумать что-либо более неестественное, искусственное, бесцельное.

Не отчудившиеся от народа блудные сыны переписчики, а сам народ, чрез храм-школу прошедший, может знать себя всегда и везде.