Г. Pensoso находит, будто его оппоненттолько в конце своей статьипризнал, что «объединение для всечеловеческого дела не потребует никакого принуждения», и саркастически восклицает по этому поводу: «Наконец-то!.. Вот и хорошо! Не надо было автору в одной и той же статье противоречить себе»423. Да противоречия никакого и не было! Свобода на рознь — повторяем в третий раз, если не в четвертый, — есть отсутствие единства,общего дела для всех.Ко вступлению в него, в общее дело, а следовательно, и к предварительному отысканию как цели общечеловеческого дела, так и путей к нему, мы и призываем, призываем всех и,конечно, добровольно, а не по принуждению, которое не только невозможно, но даже и немыслимо по учению, излагаемому в статьях оппонентов г‑на Pensoso, кроме разве принуждения при обязательном образовании несовершеннолетних. Да и возможно ли говорить о принуждении или насилии, когда все излагаемое учение проникнуто призывом к делу общемудля всехи родномудля каждого, проникнуто призывом к полнейшему согласию, образец которого дан в Триедином Боге, в Коем нет ни ига, ни гнета, ни тени принуждения, но нет и розни, нет ни господства, ни рабства. И если г‑ну Pensoso угодно быть рьяным защитником «свободы на рознь», то его оппонент желает быть только сторонникомдобровольного согласия.Г. Pensoso, по-видимому, не хочет понять, что праву вести словесную войну в ожидании, что истина сама собою явится, противопоставляетсяне принуждение, а объединениев таком деле, которое могло бы примирить всех и сделало бы столь дорогую ему свободу на рознь и нежелательною, и ненужною. Искание же примирительного начала всегда существовало: мы не говорим уже об эклектизме и синкретизме; но сама «Критика чистого разума» — что она такое, как не проектмирав ученоммiре? Толстой, с которым нам случалось говорить об этом вопросе, заметил даже, что он удивляется, как после Канта мог быть спор между спиритуалистами и материалистами. Примирительный проект Канта мог бы действительно осуществиться, если бы причины теоретических споров не коренились в жизни практической и в свойствах лиц, занимающихся полемикой. Вот почему критика разума практического обязана была указать на средства и на пути к объединению, а между тем Кант представил в ней скорее контрпроект мира, проект вечной борьбы, хотя из-под пера того же мыслителя и вышла особая статья с проектом вечного мира. Проект же действительного избавления от всякой розни и борьбы, — как от войны с оружием, войны величавой, так и от войны словесной, чернильной, жалкой, нодушегубительной, — есть вместе с тем проект и восстановления всех жертв борьбы и розни. Он-то, этот проект, и должен заменить и может заменить свободу совести.

Г. Pensoso утверждает, будто относительно блаженной жизни «автор начал говорить иначе, чем раньше: раньше он (автор) говорил о блаженной жизни загробной, по воскрешении, а теперь — о блаженной жизни на земле под условием исполнения воли Бога отцов»424. Здесь цитирующий опускает самое существенное, слова: «Бога отцовне мертвых, а живых».Вся выписка доказывает, что г. Pensoso вовсе не понял учения о том общем деле, которое могло бы избавить от всякой борьбы и смерти. Он не понял или не хотел понять различия между трансцендентным воскрешением (к которому надо причислить и приводимое им в его статье о Зороастре425) и воскрешением имманентным, т. е. между воскрешением, которое произойдет, или может произойти, помимо разума и воли, знания и дела человеческого рода, и воскрешением волею Божиею, но через самих людей совершаемым. Такое учение и было формулировано в статье «По поводу статей о народном доме» в словах: «жить необходимо не для себя (эгоизм) и не для других (альтруизм)... Жить необходимо со всеми живущими для воссоздания всех умерших в жизнь бессмертную»426и т. д. Это и есть воскрешение имманентное, т. е. объединение всех живущих для этого дела, воскресение не как чудо, а как естественное следствие перехода слепой силы природы в разумную во исполнение воли Божией, не желающей погибели никого и хотящей «всем спастися и в разум истины прийти»427. Вопреки упреку г‑на Pensoso, в приведенной статье говорилось о жизни именно на земле, или, точнее, на всех землях или мирах вселенной. Также и в статье «По поводу полемики о блаженной жизни» три раза или, вернее, пять раз говорилось о воскрешении как деле всех людей, да и вся статья эта говорит только об этом деле. К сожалению, г. Pensoso присвоил себе широкое право игнорирования всего, что говорится против него или что ему не нравится, и даже право приписывания своему оппоненту того, чего он и не думал говорить; а это делает спор с ним невозможным. Вот почему, дабы не утруждать более внимание читателей бесплодною полемикою, мы заявляем, что объяснения с г. Pensoso по этому поводу мы прекращаем.