4 февраля 1900. Ашхабад2179

Глубокоуважаемый и дорогой Владимир Александрович Получив письмо Ваше от 9 января2180, я стал ждать оттиска2181. Хотя и написал два письма, но непереписанными послать не решился2182. Теперь оттиски получены. Но как ни прекрасно написана статья о хр<амах> обыден<ных>2183, я все-таки предпочел бы прочитать Вашу поэму «На валу»2184. Понятно, что живущим на окраине, на крайнем валу России в XIX веке желательно прочитать, как жили в XVII веке на Вашем Козловском валу. Когда вы побываете в Туркестане и увидите множество развалин здешних острожков и башен, то, вероятно, напишете еще большую поэму под названием «На Иранском валу». Вы, конечно, послали оттиск и Серг<ею> Алекс<еевичу> Белокурову. Нельзя ли послать также Серг<ею> Сергеевичу Слуцкому — автору статьи «Храм Св. Тр<оицы> при Румянцевском Музее»?2185Он служит в Архиве же Министерства Иностранных Дел. Конечно, не забыли К. П. Афонина?2186В переписке с ним я не нахожусь, потому что Господь Бог не умудрил меня письменным искусством, о чем свидетельствует и настоящее письмо. В непосланных письмах много говорилось о злобе дня. Конечно, нельзя желать торжества Англии над бурами, но не нужно и скрывать от себя, что победы буров будут победами Германии2187. России, по моему мнению, следовало бы напомнить Англии и всей Европе о том, как она, т. е. Россия, после побед своих в Турции 1878 г., по требованию Англии и Германии, явилась на суд Европы и покорно исполнила решение Берлинс<кого> Конгресса. Почему бы Россия не могла предложить Англии явиться на вновь созванную Конференцию в Гааге? Но на этой конференции, оградив буров от посягательств Англии, следовало бы оградить и сию последнюю от посягательств Германии, которая, конечно, поспешит занять место Англии в Южн<ой> Африке — и не в одной Южн<ой> Африке. Союз России с Черным Царем, с его 300000000 друзей—мусульман2188, совершенно невозможен, тогда <как> союз России с двумя Британиями2189все-таки вероятнее. И, конечно, Лонгу2190, вместо того чтобы желать поражения своему отечеству, лучше было бы пожелать союза с Россиею по делу умиротворения.

Свидетельствую мое глубочайшее почтение Марии Григорьевне, Сергею и Михаилу Михайловичам.

Всею душею преданный Н. Фёдоров.

4 февраля 1900.