31 декабря 1896. Москва

31/XII 96. Москва, М<алая> Грузинская, д. Балдина.

Дорогой Сережа! С новым годом, новым счастьем! Идут ли на лад твои занятия3480, а главное свеж ли и бодр ты? — У нас до сих пор еще нет прибавления, хотя ждем каждодневно3481: экзамен держу в январе; водой нагнанная бодрость начинает у меня исчезать и нервы опять пошаливают3482. — Великий доволен твоим письмом3483, но не потому что сам превознесен, дело его для него свято, а сам он не ищет ничего. Уже сильно он дряхлеет, а угаснет, такого светоча не найдешь. И как жалки, мелки и пошлы кажутся все пропахшие вонью себялюбия иные прочие «великие люди»!

Ваня через месяц вернется в Москву3484. О делах своих пишет глухо. — Если будет общий всем интерес и сознание, что в разбивку ничего не сделаешь, то все и будут братья. Считать же, что у кн. Юсупова нет общего с рванцем, и называть Христа царем лишь бедных, признак мелкого ума. Все мы — μικροιβρομι3485. Как все великие мысли — система Н<иколая> Ф<едоровича> такова, что, узнав ее, удивляешься, да как же такой простой вещи раньше не видели, и этой слепоте верить не хочешь.

Крепко целую тебя.

Твой Юрий.