19 января 1888. Москва941

Глубокоуважаемый и дорогой друг Николай Павлович,

В Вашем письме942больше всего поразило меня известие о предстоящей продаже дома943. Судя по Вашему молчанию, я считал это дело благополучно оконченным. Незадолго до получения Вашего письма видел я Л. Н. Толстого944. Спрашивал он об Вас, говорил о бабушке Юлии Владимировны945. Тут был удобный случай сказать ему о Вашем настоящем положении, что, конечно, было бы равносильно просьбе946. Что такой случай может повториться — это весьма вероятно. Но не забудьте: у Толстого есть непоколебимое убеждение, что он может располагать лишь теми деньгами, которые он выручает от ручного труда...

* * *

Случай на этот раз не заставил себя ждать. Сегодня ([1]9 янв<аря>) опять видел Толстого и сказал ему о Вашем деле947. Хотя рассказ мой об этом и не был так убедителен, как бы я желал, но тем не менее нужно быть совершенно лишенным проницательности, чтобы не заметить в моих словах просьбы. Я же с своей стороны желал бы быть уличенным в грубейшей ошибке, полагая, что слова мои никаких последствий иметь не будут. Припомните толкование графа на текст: «а Сын Человеческий не имеет, где главы преклонити». Что сказал бы Не имевший пристанища, выслушав, «что только животные имеют дома»?948Очевидно, под видом толкования кроется возражение...

Но иногда люди бывают лучше своих теорий.

Остается еще один человек, который мог бы оказать свое содействие, если бы захотел. Один из моих знакомых обещал поговорить с ним949. Но и тут надежды очень мало. Поэтому, если г. Логвин<ов> предложит Вам нужную для Вас сумму950, то, по моему мнению, Вы не должны своим отказом лишить свою семью очага и дома951.

Поздравляю Вас, Юлию Владимировну и все Ваше семейство с Новым годом и желаю всем Вам оставаться на старом месте. За присылку 2 х посл<едних> листов благодарю.

Любящ<ий> и уваж<ающий> Вас Н. Фёдоров.

19 янв<аря> 1888