Февраль 1898. Москва

Глубокоуважаемый Григорий Петрович

Чтение пасквиля «Сев<ерного> Вестника» не произвело на меня даже того краткого раздражения, которое подобные пошлости способны иногда вызывать. Несмотря на все желание поднять на смех статью, этот болтун принужден сознаться, что «идеал», выраженный в статье, есть идеал «действительно величавый», что осуществление его желательно и что к «упованиям» автора статьи даже и автор рецензии присоединяется. Ab hoste consilium!3487Значит, суть статьи дельна и хороша! Зачем же сквернословить по ее поводу? На это дано 2 ясных ответа.

1-й: «г. К<ожевнико>в из "Русского Вестника"...» Sapienti sat!3488по мнению автора рецензии. Если «из «Русского Вестника», думает он, — значит надо сквернословить и на автора, и на журнал: автору достается в начале «Критики»(!), журналу — в конце; а насколько справедливо то и другое, видно относительно автора — из вышеприведенного самосознания рецензента, а относительно журнала — уже из того факта, что журнал этот, будто бы отличающийся «человеконенавистничеством», напечатал статью, посвященную (по собственному признанию рецензента) проповеди «любви всеобщей и всеобъемлющей»; проповеди, которую даже недобросовестно относящийся к делу критик называет «истинно-величавым обращением». Хорошо человеконенавистничество! Хорошо и критическое беспристрастие рецензента!

2-я причина, вызвавшая болтовню, не менее характерна. Высказана она столь же ясно. Автор, видите ли, усматривает в народном мировоззрении глубину, возвышенность, нравственность. Оказывается, что с точки зрения новейшего либерализма (после юбилея Златовратского3489, разъяснившего отношение либерализма к народничеству) приписывание народу всего вышесказанного есть грех, за который передовые писатели должны карать отсталых, сочувствующих народному мировоззрению, что и предпринимает анонимный поборник «всеобщей любви». Он настолько не допускает возможности присутствия в жалком плебсе «возвышенно-нравственных» убеждений, что не колеблется заподозрить автора статьи в том, что он «придумал» опрос и сочинил ответы представителей народного мировоззрения, пользуясь своим уменьем владеть народным языком. Но что же возражать на такие подозрения, а главное, на такое презрительное отношение к народу? Я, по крайней мере, слишком люблю свой народ, родной, братский, русский, и слишком высоко ставлю его достоинство, чтобы оскорбляться на подобные отзывы о нем. Тем не менее маленький случай этот невольно вызывает на вопрос: «Кто же народолюбцы?»

С совершенным почтением

В. Кожевников.

P. S. Прошу Вас передать мой поклон Николаю Ф<едорови>чу и прочесть ему это письмо. Сожалею, что никак не удосужусь лично поговорить с Вами и с ним.