27 июля 1897. Москва

Москва.

Петровское-Разумовское

июль 1897. 27.

Дорогой мой патриарх.

Я давно хотел написать Вам, стосковавшись по Вас в течение чуть ли не полгода, в которые я не имел времени заглянуть в каталожную. Сегодня мне приснилось, что Вы меня распекаете за то, что я не осведомился ни разу о Вашем здоровьи, и хоть это было вовсе не похоже на действительность, но встав ото сна, я уселся тотчас же за письмо.

Очень прошу известить меня хоть несколькими строчками о том, где и как Вы поживаете. По вероятности, Вы находитесь у Ник. Ив. (?) Петерсона, или верно он знает, где Вы находитесь, и потому я рассчитываю, что эти строчки попадут к Вам. Но они, конечно, не выразят и сотой доли того чувства сожаления, которое охватило меня, когда я услышал о том, что Вы уехали с несколько расстроенным здоровьем3377. Это чувство было столь же относящимся к Вам, сколько и эгоистичным.

Вы, я думаю, до того сроднились с Музеем, его интересами, библиотекой и посетителями каталожной, что наверное не скоро примиритесь с отсутствием родственной и привычной обстановки, сидя где-нибудь в Воронеже, хотя бы у такого человека, как П<етерсо>н. И мы — я говорю не от одного себя — истинно огорчены тем, что рискуем (я убежден, что поцелую Вас 15 августа3378) не встретить доброго, иногда вспыльчивого, но всегда отзывчивого Николая Фёдоровича, при виде которого у меня улегалась накопившаяся за день в душе горечь, недовольство неудавшимися стремлениями и окружающею жизнью. Я всегда начинал чувствовать себя в каком-то научном Святая святых, далеком от мира пошлости и венчающем мир духовных интересов.

Боюсь, что Вы нахмуритесь, читая это. Я высказываюсь неумело, а Вы чересчур суровы к тем, кто Вас любит, а главное, кто захочет вовне выразить эту любовь. Если бы я рассчитывал, что Вы захотите иной раз получить от меня весточку из Москвы, о Ваших знакомых, о том, о сем, — я бы присоединил к сегодняшнему письму и этот багаж, а теперь позвольте Вас заочно, но крепко обнять, прижать к сердцу и просить верить, что до самой моей смерти Вы останетесь одним из дорогих и высоких, воспитательных воспоминаний.

А. Ф. Филиппов.

Петровское-Разумовское

Лихоборовский проезд,

дача Романа Тимофеева.