Стихотворение «Из Лонгфелло», переведенное Соловьёвым, помещенное в ноябрьской книжке «Русского Обозрения», писанное, вероятно, в начале октября234:

Ах! Память все вернуть готова:

Места и лица, день и час, —

Одно лишь не вернется снова.

Одно, что дорого для нас.

Все внешнее опять пред нами;

Себялишь нам не воскресить

И с обновленными струнами

Душевный строй не согласить.

Отчаяние язычника, для которого дорог только он сам:

Одно, чтодорого для нас

........

Себялишь нам не воскресить.

«Я бы сказал мгновению: "остановись", если бы мог сказать: "воскресните, мертвые"»235. — Это сильнейшая критика на Фауста, на всю Западную Европу с эпохи Возрождения, сMemento vivere236, т. е.помни лишь себя, илизнай только себя.Лонгфелло признавал лишь возможность метафизического воскрешения и невозможность действительного. Как крайний европеец, ультра-европеец, т. е. американец, он сокрушался о невозможности действительного воскрешения только себя, а не воскрешения всех, а не всеобщего воскрешения.