24 декабря 1897. Воронеж3190

Глубокоуважаемый Владимир Александрович!

Не нахожу слов благодарить Вас за присланное новое стихотворение Ваше; оно полнее и систематичнее первого3191, но и первое также хорошо, и я радуюсь, что они оба существуют, взаимно дополняя и разъясняя одно другое. В первом меня смущают лишь слова — «Великих дел и счастья снов», — слова красивые, много говорящие воображению, но разбирая их грамматически: земля — жилище счастья снов, — как будто что-то не выходит. Впрочем, если и верно, что тут какая-то неловкость (а может быть — я просто ошибаюсь), во всяком случае это такие пустяки, что никак не могут испортить впечатления, производимого стихотворением. Я многим его читал, между прочим Маркову и его жене, и все находят его прекрасным. Во втором стихотворении я переменил бы лишь одно слово — «Но всеобщими трудами приобресть (вместо заслужить) должны мы сами то, что Богом суждено». Заслужить — не вполне, мне кажется, выражает мысль о достижении собственным трудом, своими собственными силами жизни и воскресения; заслужить — это то же, что сделаться лишь достойными счастья, а не самому создать свое счастие. Есть в одной из статей известного Вам труда Никол<ая> Федор<овича> небольшая заметка по поводу вопроса — «зачем страдают добрые люди в этом мире и благоденствуют злые», — вопрос этот Гейне назвал проклятым; по поводу этого вопроса и говорится о добродетели, которая лишь делает достойными счастья, и о добродетели как силе, которая дает счастие3192. И это опять лишь мелочь, а может и просто ошибка с моей стороны, и если я позволяю себе указывать Вам на то, что мне кажется, то это только потому, чтобы быть вполне откровенным, чтобы все было налицо и ничего скрытного. Повторяю, оба стихотворения превосходны, и я затрудняюсь, которому отдать предпочтение; это как два любимых человека, любишь и того, и другого, и вопроса не является, кто из них дороже, — оба дороже, как говорят дети.

Относительно того, допустимо или недопустимо сомнение в осуществимости дела воскрешения3193, — я не могу не сказать, что такое сомнение обращает всю нашу жизнь в бессмыслицу; я не позволяю себе сомневаться в возможности воскрешения, т. е. не то, что не позволяю, а решительно не могу в этом усомниться, потому что это значило бы признать, что жизнь наша есть дар не только случайный и напрасный, но и совершенно бессмысленный (впрочем, случайный и бессмысленный, пожалуй, тождесловие), ибо в чем же, если не в воскрешении, может заключаться цель и смысл существования рода человеческого. Конечно, для умных и разумных, подобно Стасюлевичу3194, подобных и древним эллинам, дело воскрешения — это чистое безумие; но признаюсь, В. С. Соловьёва я всегда считал величиною несравненно более крупною, чем Стасюлевич, который ничего, кажется, своего не сказал, и мне странно слышать, чтобы мнение Стасюлевича и других таких же могло остановить В. С. Соловьёва от выражения того, что он считает истиною3195(или, быть может, он не считает истиною долг воскрешения?!..). Никол<ай> Фёдорович много раз, впрочем, говорил, что для людей нашего времени страшнее всего быть смешными; боязнь быть смешным, при недостаточной уверенности в истине, удерживает, конечно, и Влад<имира> Серг<еевича> сказать открыто, что он думает. А между тем, если бы он решился безбоязненно сказать всю истину, то если бы она и возбудила первоначально смех, смех этот скоро бы прошел, а серьезное обсуждение истины, которое непременно было бы возбуждено, если бы сказал ее В. С. Соловьёв, способствовало бы к скорейшему переходу от мысли лишь к делу воскрешения.

Несколько запоздал ответом на Ваше письмо, потому что хотелось поподробнее высказаться и потому что хотел сообщить Вам мнение Маркова о Вашей книге3196, и для этого ходил к нему вчера, но, к сожалению, не застал его дома. На праздниках увижу его, конечно, увижу, вероятно, и свящ<енника> Зверева и что услышу от них о Вашей книге, тотчас же сообщу. Сам я читаю Вашу книгу с большим удовольствием; прекрасно составленный конспект3197очень помогает усваивать содержание книги; прежде, когда я читал ее без этого конспекта, читать ее было труднее.

Честь имею поздравить Вас с праздником Рождества Христова, праздником мира на земле и благоволения в отношениях между людьми; когда же будет это состоянием обыкновенным, а не праздничным лишь, если такие люди, как В. С. Соловьёв, так трусливы и боятся Стасюлевичей — высказать истину.

Примите уверение в глубоком почтении и душевной преданности всегда готового к услугам и сердечно благодарного

Н. Петерсона.

24 декабря 1897 года.

Прилагаю еще две статейки, напечатанные в газете «Дон» еще в прошлом году.