28 января 1902. Москва3294

Москва. 28 янв<аря> 1902.

Глубокоуважаемый Николай Павлович!

Большое Вам спасибо за присланные интереснейшие статьи, наводящие на многие размышления. Посылаю Вам изложение некоторых из них (о происхождении их Вы догадаетесь, конечно). Статья эта может быть, пожалуй, напечатана, разумеется, с соблюдением строжайшей анонимности3295.

Н<иколай> Ф<едорович> полагает, что так как г. Рубио, по-видимому, итальянского происхождения и очевидный любитель поэзии и Ады Негри в особенности, то, в случае нового объяснения с ним, было бы хорошо поставить в заголовке какой-либо поэтический эпиграф из Ады (а не Адды, как г. Рубио ее пишет)3296. В прилагаемой статье о ее поэзии Вы найдете несколько извлечений из ее произведений3297. Сопоставление же этих отрывков могло бы дать понять г. Рубио, что даже в своей любимой поэтессе он мог бы найти очень ясные намеки на то, в чем должна заключаться «блаженная жизнь». Не знаю, найдете ли Вы возможным воспользоваться этою статьею об Аде Негри, но на всякий случай посылаю и ее.

Лично я необыкновенно рад тому, что Вы на далекой окраине мужественно боретесь за великие мысли о величайшем деле, и должен сказать, что здесь, в сердце России, почти наверное не удалось бы напечатать того, что Вы печатаете в Асхабаде. Сердечное Вам спасибо! Пока я получил от Вас статьи г. Pensoso «об итальянской поэзии» и «Жизнь не ждет», да Ваш ответ на статьи о Народ<ном> доме, да «Блаженную жизнь», да статьи о свободе совести3298. Жаль, что нет статьи г. «Веди-Добро»3299, желательно бы прочесть и ее. Надеюсь, Ваша полемика с г. Pensoso будет продолжаться, чего от всей души желаю, так как это дает Вам возможность раскрывать великое учение «Великого Старца». Конфиденциально сообщу Вам, что в статьях он, конечно, находит кое-что не так выраженным, как ему хотелось бы, другое же одобряет, а вообще более доволен, чем высказывает. Статья о Ницше, упоминаемая в посылаемой статье как желательное обличение мнимого Заратуштры, могла бы быть прислана Вам3300.

Относительно Вашего поручения сообщаю следующее: я говорил с цензором Ю. П. Бартеневым. Он также подтвердил, что указание на известную типографию в прошении о разрешении издания журнала ни к чему не обязывает, так как, по получении разрешения, печатать можно будет — в другой типографии. А потому (говорит Бартенев) нет надобности входить в какие-либо предварительные соглашения или в переговоры с типографщиками, а, не спрашиваясь их, можно в прошении упомянуть, что печатать предполагаю, мол, в такой-то типографии, например, хотя бы в Университетской. Вот и все! Поэтому я и не стал говорить об этом с типографщиками, тем [продолжение утрачено.]