7 июня 1894. Ялта

Глубокоуважаемый Николай Фёдорович!

Перед отъездом своим из Москвы я обещал написать Владиславлеву3343о взглядах харьковцев на мысли, высказанные в Ваших заметках о памятнике Каразину, с тем, чтобы он пересказал Вам мои сообщения. Теперь я решаюсь написать письмо Вам, а не Владиславлеву, который, как мне помнится, хотел уехать из Москвы в конце мая, так что вести мои до Вас дошли бы лишь осенью. — В Харькове я показывал статьи о Каразине Богалею и Сумцову3344. Богалею одна из статей была уже знакома, другую (о метеоролог<ической> станции) он попросил у меня для прочтения, но как будто обе они не произвели на него должного впечатления; он говорил, что мысль о памятнике не была чужда самому Каразину, который думал почтить памятником-статуей первого попечителя Харьк<овского> уч<ебного> окр<уга> гр. Потоцкого. Сумцов ничего не знал о статьях, напечатанных в «Науке и Жизни», и с большим удовольствием услышал от меня, что мысли, высказанные в них, довольно близки (в основе) к его планам. Планы его заключаются в том, чтобы учредить в Харькове учено-литературное общество имени Каразина, которое проводило бы в публике идеи Каразина и создавало те учреждения, о которых мечтал Каразин3345. Проект устава такого общества уже написан Сумцовым и даже подан ректору, но где-то застрял, так что Сумцов собирается вновь возбудить о нем дело и хлопотать об утверждении в Петербурге. Впрочем, от постановки статуи и Сумцов не отказывается, главным образом потому, что на это дело уже собраны деньги; небольшой памятник-бюст, думает он, можно будет поставить при входе в Университетский сад — любимое место гуляния харьковской публики3346. Относительно Богалея дополню, что с мыслями, высказанными в статьях «Науки и Жизни», он вполне согласен «в принципе», но не считает возможным их осуществление в настоящее время, потому что Каразинские деньги, собранные университетом, были пожертвованы на памятник-статую, а не на что другое. Не знаю, можно ли считать это основание справедливым; во всяком случае его можно обойти так, как обходит Сумцов. До свиданья, глубокоуважаемый Николай Фёдорович. Не забывайте благодарного Вам Вс. Срезневского.

Ялта. Дача Комаровой.

7 июня 1894.