Конец октября—начало ноября 1891. Москва2687Черновое

Называя себя «не всегда понимающим» меня, Вы сказали несомненную истину. Но Вам бы стоило только пожелать, и Вы бы узнали даже мое мнение об «обстоятельствах публичного свойства»2688, которые лишают Вас <возможности> приступить к делу. Публичное есть злоупотребление общественного, замена его блеском и треском, но и общественное, как заключающее в себе борьбу, не есть еще благое употребление силы, времени. И общее дело, в котором нет вражды, есть только начало благого дела (спасение от голода), полным выражением которого м<ожет> б<ыть> лишь отеческое дело, которое есть уже всеобщее.

Верно в Вашем письме только то, что Вы не понимаете меня иногда, а еще вернее, что не понимаете никогда. Самое письмо заключает в себе оправдание в отречении от истинного дела и замене его трескучими <речами>, и притом оправдание ироническое, т. е. предпочтение решительное последнего первому.