Магадев, земли владыка,

  К нам в шестой нисходит раз,

  Чтоб от мала до велика

  Самому изведать нас;

  Хочет в странствованье трудном

  Скорбь и радость испытать,

  Чтоб судьею правосудным

  Нас карать и награждать.

Он, путником город обшедши усталым,

Могучих проникнув, прислушавшись к малым,

Выходит в предместье свой путь продолжать.

  Вот стоит под воротами,

  В шелк и в кольца убрана,

  С насурмлекными бровями,

  Дева падшая одна.

  «Здравствуй, дева!» – «Гость, не в меру

  Честь в привете мне твоем!»

  «Кто же ты?» – «Я баядера,

  И любви ты видишь дом!»

Гремучие бубны привычной рукою,

Кружась, потрясает она над собою

И, стан изгибая, обходит кругом.

  И, ласкаясь, увлекает

  Незнакомца на порог:

  «Лишь войди, и засияет

  Эта хата как чертог;

  Ноги я твои омою,

  Дам приют от солнца стрел,

  Освежу и успокою,

  Ты устал и изомлел!»

И мнимым страданьям она помогает,

Бессмертный с улыбкою все примечает,

Он чистую душу в упадшей прозрел.

  Как с рабынею, сурово

  Обращается он с ней,

  Но она, откинув ковы,

  Все покорней и нежней,

  И невольно, в жажде вящей

  Унизительных услуг,

  Чует страсти настоящей

  Возрастающий недуг.

Но ведатель глубей и высей вселенной,

Пытуя, проводит ее постепенно

Чрез негу, и страх, и терзания мук.

  Он касается устами

  Расписных ее ланит –

  И нежданными слезами

  Лик наемницы облит;

  Пала ниц в сердечной боли,

  И не надо ей даров,

  И для пляски нету воли,

  И для речи нету слов.

Но солнце заходит, и мрак наступает,

Убранное ложе чету принимает,

И ночь опустила над ними покров.

  На заре, в волненье странном,

  Пробудившись ото сна,

  Гостя мертвым, бездыханным

  Видит с ужасом она.

  Плач напрасный! Крик бесплодный!

  Совершился рока суд,

  И брамины труп холодный

  К яме огненной несут.

И слышит она погребальное пенье,

И рвется, и делит толпу в исступленье…

«Кто ты? Чего хочешь, безумная, тут?»

  С воплем ринулась на землю

  Пред возлюбленным своим:

  «Я супруга прах объемлю,

  Я хочу погибнуть с ним!

  Красота ли неземная

  Станет пеплом и золой?

  Он был мой в лобзаньях рая,

  Он и в смерти будет мой!»

Но стих раздается священного хора:

«Несем мы к могиле, несем без разбора

И старость и юность с ее красотой!

  Ты ж ученью Брамы веруй:

  Мужем не был он твоим,

  Ты зовешься баядерой

  И не связана ты с ним.

  Только женам овдовелым

  Честь сожженья суждена,

  Только тень идет за телом,

  А за мужем лишь жена.

Раздайтеся, трубы, кимвалы, гремите,

Вы в пламени юношу, боги, примите,

Примите к себе от последнего сна!»

  Так, ее страданья множа,

  Хор безжалостно поет,

  И на лютой смерти ложе,

  В ярый огнь, она падет;

  Но из пламенного зева

  Бог поднялся, невредим,

  И в его объятьях дева

  К небесам взлетает с ним.

Раскаянье грешных любимо богами,

Заблудших детей огневыми руками

Благие возносят к чертогам своим.