§ 15. Употребление надгробного плача
Зряща мя безгласна. Издревле было замечено, что женщины, терзаясь неразумным отчаянием, в разодранных одеждах и с распущенными волосами, жалостными своими восклицаниями при смерти ближних не только не смягчают болезни, но и умножают ее, возбуждая своим примером других к подобным восклицаниям, к пролитию слез и восхвалению умерших. Но когда самые епископы начали присовокуплять подобные же печальные и надгробные пения к песням, положенным в церковном последовании погребения: тогда они достойно были от этого удержаны 103 правилом святейшего собора Карфагенского, в котором сказано: «угодно было отцам, чтобы молитвы, утвержденные соборами, совершаемы были без изменения». На это правило Вальсамон пишет: «на соборе сего первейшего в области города изданы различные постановления и между прочими замечательно то, что подвержены были запрещению те епископы, которые при погребениях благородных и вельмож, совершая отпевание умерших, произносили похвальные молитвы с ямбическими стихами или свободным изложением собственных речей. И многие уличены были в таковых поступках. Равным образом запрещены тем же соборным узаконением и те чтецы, которые в подобных случаях издавали свои плачевные выдумки на нотах или на словах и вместо надгробного и церковного пения произносили свадебные восклицания». Впрочем, воспрещая все произвольное, церковь одобрила и допустила некоторые плачевные тропари и приличные надгробные песни и присоединила их к молитвам за усопших для того, чтобы возбудить внимание к мыслям о смерти. Таковым духом священного плача проникнуты все тропари, положенные в чине погребения; но особенно замечателен тот, который поется при конце:зряще мя безгласна; он как бы от уст усопшего приглашает всех друзей и сродников, братий и знаемых к плачу и сетованию. Следовательно, вышеупомянутое правило гласит только против тех священноначальников, которые сверх устава произносят над умершими необычайные молитвы и песни своего сочинения. Ибо настоящие тропари, положенные по уставу, как не содержащие в себе ничего предосудительного, — как думают некоторые, — немалое возбуждают внимание в душе всякого к обстоятельствам смерти и будущей нашей жизни.

