Натуральное хозяйство, как я сказал, стесняло денежные операции, и средневековье относилось подозрительно ко всяким формам денежной спекуляции и даже к сделкам, о которых было опасение, что в них скрывается спекуляция. Особенно тревожным для совести и много обсуждавшимся вопросом является вопрос о ценах и о торговле. То, что в настоящее время ни в ком не возбуждает вопроса, — именно позволительно ли торговать, не является ли торговля грехом, преступлением против совести и Бога, этот вопрос настойчиво и неотвязно тревожил мысль и совесть в средние века. И не только вопрос о том, благовидно ли вообще торговать, но и о том, как торговать, занимает эту эпоху. Средние века пытаются выработать некоторые теоретические и практические мерки для установления справедливых цен, которые можно брать при торговле, не принимая на душу греха. Тот принцип спроса и предложения, который в настоящее время является господствующим и считается вполне нормальным и естественным способом регулирования цен, средневековая совесть считает решительно неприемлемым. Колебания спроса и предложения, благодаря которым в голодный год цена на хлеб повышается до уровня, недоступного для бедняка, а в год урожая падает, — для того времени представляются даже недопустимым преступлением. С таким положением вещей в средние века не мирились и пытались бороться, хотя и неудачно. Напр[имер], в 1194 г. капитулярием Карла Великого определено, что нельзя повышать цену на хлеб во время нужды выше обыкновенного, а во время изобилия нельзя понижать ее. И раз навсегда была установлена цена на печеный хлеб. Конечно, эти меры при наших экономических условиях были бы смешны по своей невыполнимости. Но нужно принять во внимание ту простоту хозяйственных отношений, ограниченность и слабость обмена, при которых эти меры устанавливались. Цель и задача их была в том, чтобы соблюсти справедливость естественного права в отношении обмена.

Торговля, хотя и допускалась, но как неизбежное зло, и во всяком случае лишь в пределах удовлетворения насущных потребностей. Торговля с другими целями относится к понятию лихоимства. В середине средних веков мы наблюдаем увеличивающееся движение в борьбе с ростом капитала и вообще с денежно–хозяйственными отношениями. Мысль Аристотеля, что «pecunia pecuniam non parere est» (деньги не могут родить денег)[173], остается основным убеждением средневекового человечества.