Однако, очевидно, из понимания труда как педагогического средства вытекает, что его задачам ставятся определенные и узкие границы. То понимание задач производительного труда, которое столь обычно в современной жизни и политической экономии, здесь совершенно не нашло бы места. Ведь современная политическая экономия оперирует с представлением о так называемом «экономическом человеке», — согласно ему каждый стремится своим трудом получить наибольшую выгоду, достигнуть наибольшего обогащения. Это предположение, в значительной степени соответствующее теперешней экономической действительности, в которой стремление к обогащению составляет цель производства, совершенно не соответствует жизни средних веков, насколько она определялась вышеуказанным аскетическим мировоззрением. «Экономический человек» современности был бы сурово осужден средневековым миром. Вся аскетическая дисциплина стремится связать по рукам и ногам «экономического человека» и ограничить его стремление только пределами необходимого.