В чем заключается непрекращающееся, можно сказать, вечное социальное значение еврейских пророков, благодаря которому мы и теперь не можем и не должны их забывать в истории социальной мысли? Своеобразие социальной проповеди пророков есть то, что можно назватьсоциальным морализмом, их отношение к вопросам хозяйства как к вопросам нравственности, их оценка социальной жизни под углом нравственности. Благодаря их социальному морализму, притом религиозно углубленному, они видят в хозяйстве не только вопросы социальной техники, но и социальной правды. Если и изменяется конкретная постановка социальных вопросов, то их нравственное содержание остается одним и тем же, о них и теперь мы можем думать и говорить языком древних пророков, как это и делали некоторые современные писатели.

Вообще существуют два характерных типа, различие которых обнаруживается в развитии социальной мысли. Для одних вопросы хозяйственной жизни являются прежде всего практическими. Всякий вопрос хозяйственной жизни для них сводится к вопросу о практическихсредствах,которые должны быть применяемы в том или ином случае. Для других эти вопросы ощущаются прежде всего как вопросыcoвecmu, социальной правды или неправды. XIX в. дал социальных мыслителей, которые (по типу, конечно, а не по силе) напоминают еврейских пророков, это английские писатели Томас Карлейль и Джон Рескин. В России мыслителем этого типа является Влад. Соловьев, Достоевский, в известном смысле Толстой. И как для того, чтобы понять копии, надо обратиться к первообразу, так и для того, чтобы лучше воспринять особенности крупных представителей социального морализма в наши дни, надо обратиться к великим и недосягаемым первообразам — пророкам Израиля. Их практические исторические задачи скрадываются историческим расстоянием и составляют предмет лишь исторической любознательности, но перед неугасимым огнем их вдохновения непосредственно преклонится и современный человек.