Во Франции наиболее видным представителем экономического либерализма и выразителем идей классической экономической школы является Жан Батист Сэй, живший от 1767 до 1832 г. Сэй вообще пользуется преувеличенной дурной славой в истории политической экономии. То, что нам известно о нем из его биографии, не дает, во всяком случае, никаких оснований сколько–нибудь заподазривать его личную честность и принципиальность. Сэй был очень независимого образа мыслей и за свои идеи подвергся преследованию со стороны тогдашнего французского правительства. Вместе с тем, будучи ученым, он в то же время имел и практические способности и сумел составить себе состояние в хлопчатобумажной промышленности, которой раньше никогда не занимался.

Научное значение Сэя приближается к тому, которое Милль имел в свое время и для своего народа. Он является популяризатором, в котором хотели было видеть французского Смита, но который в действительности был второго разряда Миллем. Его труд, представляющий собой систематическое изложение политической экономии, был очень популярен в свое время, многими лицами охотно читался и содействовал распространению экономических знаний во Франции вообще. В настоящее время сочинения Сэя не представляют самостоятельного интереса для науки, кроме одной теории, и посейчас заслуживающей упоминания, — это именно его теория рынков.

Периодические кризисы, которые происходили в Англии в начала XIX века, поставили перед экономической мыслью задачу их объяснения. Мальтус, отвечая на вопрос о причинах кризисов и о средствах избавления от них, доказывал, что от кризисов можно избавиться повышенным потреблением предметов роскоши, поэтому он и указывал на значение землевладельцев, как таких потребителей вообще непроизводительного потребления.

Сэй борется с этой идеей, доказывая, что в действительности средством против перепроизводства является дальнейшее производство товаров, следовательно, с ним надо бороться не путем развития непроизводительного потребления, а дальнейшим развитием производительности страны. Сэй рассуждает так: «Человек в промышленности старается сообщить ценность своим продуктам, создавая для них какое–либо полезное употребление, и может надеяться, что его товар будет оценен и продан только там, где есть люди, имеющие средства купить его. Из чего состоят эти средства? Из других ценностей, из других продуктов, плодов промышленности, из их капиталов, земель. А из этого следует, хотя на первый взгляд это может показаться парадоксом, что сбыт для продуктов создается самим производством.

Если какой–нибудь продавец материи скажет: “В обмен на мои продукты я требую не продуктов, а денег”, — то ему нетрудно было бы доказать, что покупатель его товара может заплатить ему деньги, полученные за товары, которые он продает в свою очередь. Ему можно было бы ответить так: “Такой–то фермер купит ваши материи, если у него будет хороший урожай, и он купит у вас их тем больше, чем обильнее будет его жатва. Но он ничего не купит, если сам ничего не произведет. Да и сами вы у него купите хлеба и шерсти настолько, насколько сработали материи. Вы утверждаете, что вам нужны не продукты, а деньги, а я вам говорю, что вам нужны продукты. В самом деле, зачем вам деньги? Не правда ли, затем, чтобы купить на них сырых материалов для вашей промышленности или съестных припасов для вас самих? Но из этого вы сами видите, что вам нужны не деньги, а продукты. Деньги, за которые вы продадите ваши продукты и на которые вы купите другие продукты, будут служить для той же цели двум другим сторонам, а потом опять в другой и в третий раз, и так без конца…”» Сэй отмечает и то влияние на сбыт товаров, которое оказывает урожай хлеба: «Хороший урожай выгоден не только земледельцами, но и торговцам всеми другими продуктами, а не одним хлебом. Покупают всегда больше, когда урожай больше; наоборот, дурной урожай вредит всем продажам».

«Если это так, то откуда берется, спросят меня, такое большое, количество товаров, которые иногда загромождают обращение, потому что не находят себе покупателей? — На это я отвечу, что если товары не продаются или продаются с убытком, то они, значит, превышают сумму потребностей в нихг или потому, что их было произведено слишком много, или еще более потому, что другие производства дали товаров меньше, чем нужно. Известных продуктов слишком много, потому что не достает других».

Односторонность и неполнота учения Сэя заключается в том, что он берет капиталистическое производство только как товарное производство и рассматривает отдельные области производства как разновидности производства товаров. Между тем, при капиталистическом производстве эти товары суть не просто товары, а товарная форма производительного капитала. В этих товарах воспроизводятся те элементы ценности, которые вообще имеются в капиталистическом производстве, т. е. воспроизводится затраченная часть постоянного капитала, заработная, плата и прибыль. Значит, теория рынков должна показать, как в товарном рынке размечаются эти отдельные элементы капитала. Но так вопроса Сэй не ставил и не мог ставить вследствие того, что самый анализ капиталистического производства отличается у него неполнотою. Тем не менее в основе своей идеи Сэй был более прав, нежели Мальтус.