Что касается вообще оценки богатства и собственности, то она определяется здесь по–прежнему этической точкой зрения на имущественные отношения. Можно нередко встретить в этой письменности суждения и выражения, которые для современного уха звучат социалистически или коммунистически, но это только потому, что современный ум привык переводить эти суждения на язык современных понятий о правовых и экономических институтах, между тем как здесь эти вопросы рассматриваются главным образом в пределах отношений нравственных. В памятнике начала II века, известном под названием «Учение 12 апостолов»[155], мы встречаем такую точку зрения на собственность: «Не отвращайся от нуждающегося, но во всем имей общение с братом своим и ничего не называй своей собственностью, ибо, если вы соучастники в нетленном, то тем более в вещах тленных». Но, однако, это как бы коммунистически звучащее суждение совсем не содержит того отрицания частной собственности, которое легко здесь предположить, ибо вообще не имеет в видуправ.И в других рассуждениях этого времени на ту же тему обыкновенно выражается та мысль, что богатые обязаны заботиться о бедных и благотворить им. Напротив, коммунистические стремления в настоящем смысле, т. е. стремления к преобразованию жизни по определенным экономическим и юридическим нормам, остаются совершенно несвойственны этой эпохе, с одной стороны, может быть, потому, что христиане оставались в меньшинстве, подвергались гонению, находились в опасности, но с другой — и потому, что это совершенно не соответствовало бы их настроению, окрашивавшемуся ожиданием скорого конца мира (эсхатологическому). В одной группе, которая считалась еретической, именно в группе евстафиан (последователей Евстафия), уже в IV веке проповедовалось, между прочим, что богатые, не оставившие всего имущества, не имеют надежды на спасение, но это мнение было осуждено на Гангрском соборе (между 343 и 381 гг.). Из второго века мы знаем только учение гностика Карпократа с последователями, которые увлеклись идеями Платона и считали целесообразным осуществление платоновского коммунизма. Вообще можно сказать, что, хотя христианство не ставит себе в это время задач экономических и юридических, вообще не задается мыслью о проведении в жизнь определенного экономического строя, при этом не стоит и в защиту существующего; тем не менее, мы неизменно наблюдаем здесь осуждение того пристрастия к богатству и эгоизму, которое английский писатель Карлейль метко назвал маммонизмом, т. е. служением маммоне[156].