Наше время с особою напряженностью всматривается в будущее, стремясь разглядеть, что лежит за далями исторического горизонта; оно ничему, кажется, не предается с более страстным интересом, как разглядыванию своего будущего. Анархисты, социалисты, индивидуалисты, коммунисты, эготисты чертят на этом горизонте свои образы грядущего града. Наши современники при этом склонны думать, что они представляют собою нечто исключительное в истории, ибо лишь им принадлежит раскрытие этого будущего научным методом. Историческое изучение и в этом отношении, как и во многих других, научает скромности и осторожности. О лучшем будущем человечество мечтало, конечно, во все времени и во все периоды своего исторического существования. Во всей истории вы встречаете представления об этом будущем, причем они относятся то к прошлому, золотому веку человечества, однако имеющему некогда еще вернуться, то к какой–то отдаленной стране гипербореев, у которых осуществлено царство без скорби и слез, то, наконец, к какому–то отдаленному будущему. Особенный интерес при этом представляет эпоха, с которою мы должны хотя [бы] в общих чертах познакомиться и в истории экономических учений, именно эпоха развития так называемой еврейской апокалиптики.

В апокалиптике поставлена проблема этого будущего золотого века, или будущего рая на земле, с такой остротой и решительностью, с таким радикализмом, что позднейшему времени осталось мало к этому прибавить. Потому–то развитие апокалиптики, которая, собственно, принадлежит к религиозной истории еврейского народа, входит с полным основанием и в круг истории социально–экономических идей. Это, конечно, отнюдь не значит, чтобы сами апокалиптики мыслили в социально–экономических терминах и понятиях. Отнюдь нет. Их мышление было всецело религиозным. Но в этой форме рядом с чисто религиозными мотивами у них обнаруживаются весьма интересные идеи социального характера. Об апокалиптике имеется в настоящее время довольно обширная литература[56], изданы и сохранившиеся до нас литературные памятники. Они относятся к эпохе от половины Н–го в. до P. X. до половины II–го в. после P. X. Следовательно, все они возникли в среде еврейского народа в эпоху его порабощения и отчаянной борьбы за политическую самостоятельность, непрерывных национальных войн и социальных революций, в пламени которых, в конце концов, погибли иерусалимские здания вместе с надеждами на политическую самостоятельность иудейства. Собственно, название апокалиптики произошло от «Апокалипсиса», т. е. надписания последней канонической книги Нового Завета («Откровение св. Иоанна»). Это родовое обозначение применяется к целому ряду литературных источников, которые в оригинале не носят этого названия. Сюда относятся книги Сивилл (или сивиллины), откровения Еноха, псалмы Соломона, Апокал[ипсис] Варуха, Вознесение Моисея, книга Юбилеев, III книга Ездры. Мы не будем останавливаться на подробностях, а перейдем прямо к той теме, которая особенно интересна здесь для историка социальной мысли.